Анатолий Чупринский - Маленькие повести о великих писателях

Ванечка Крылов с радостью согласился. Ему и самому подобное лечение уже обрыдло. Хуже горькой редьки.

Словом, хозяин и гость немедленно направились за обильный и хорошо сервированный стол. Со множеством блюд.

Такого чавканья, хрумканья, хруста и сопения еще не слышали обитатели поместья. Имеется ввиду, звуки, доносящиеся из коровника, свинарника, конюшни и птичника. Пернатые-лохматые-рогатые тут же пронюхали и углядели, куда направляется гость с хозяином. За стол! И естественно, последовали их примеру. Дружно бросились наверстывать упущенное.

На том курс лечения по западному образцу закончился.

Девушка Анечка сказала «Да!». Но ее родители сказали «Нет!». Да и дядя Михаил Васильевич, при всем добром отношении к Ване, не выказал особого рвения породниться с ним.

Наш бедный Ваня и в самом деле был беден. Не имел ни знатного происхождения, ни солидного положения.

Короче, родственники под разными предлогами тянули некоторое время. Затем попросту отказали молодому человеку.

«… Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске.Свою беду и свой урон невозвратимый…»…

Вернувшийся в Петербург после довольно длительного отсутствия Ванечка обнаружил свое издательское предприятие в абсолютном запущении. «Зритель» уже перестал выходить.

Дмитриевский и Плавильщиков отошли от Журнала. Занялись своими актерскими делами. Остались двое. Клушин и Крылов. Но над ними уже весь литературный и издательский мир откровенно насмехался. Их «Куриные» фамилии стали символами неудач и провалов.

Да тут еще из Брянска пришло письмо. От родителей Анечки Константиновой. Дескать, молодая красавица плачет дни и ночи, тоскует и тает на глазах, как восковая свечка.

Словом, родители Анечки, боясь за ее жизнь, сжалились, и высказали желание дать согласие на брак. Просили сообщить, когда Ваню ждать в Брянске, чтоб сыграть свадьбу?

Другой бы обрадовался. Но внутри Ванечки опять в полный голос заворчал тот самый упрямый медвежонок. Он тут же отписал, мол, ехать в Брянск у него нет средств. А потому просил для свадьбы «выслать невесту» непосредственно в Петербург.

Родители Анечки, да и родной дядя тоже (!), неслыханно оскорбились. Обиделись и возмутились. Как это… «выслать невесту»?! Словно бандероль какую-то! И ответили окончательным отказом.

На людях Ванечка Крылов молчал. И свои страдания высказывал исключительно в поэтических стенаниях. Которые пока не печатал. Намеревался опубликовать их все скопом. В новом литературном журнале «Меркурий», идея которого уже зрела в его голове.

Крылов и Клушин, оставшись вдвоем, утроили, удесятерили усилия по выпуску нового журнала. В «Санкт-Петербургских ведомостях» опять поместили сообщение о выходе «Меркурия».

В древности Меркурий числился как Бог — покровитель торговли, путешествий, красноречия и обмана. Два последних обстоятельства особенно импонировали молодым литераторам.

В первом номере Иван Крылов поместил свою статью «Похвальное слово науке убивать время». И несколько стихов. Клушин опубликовал комедию «Смех и горе». Во втором номере Клушин комедию «Алхимист», Крылов еще несколько стихов.

Крылов написал доброжелательную рецензию на «Смех и горе», Клушин напечатал хвалебный отзыв о целом цикле стихов Крылова, кои сыпались из последнего, как из рога изобилия.

Кукушка хвалит петуха! За то, что хвалит он Кукушку! — утверждали злые языки. Где им, мелким завистникам, понять, что существует еще на белом свете «истинное дружество».

И все-таки, несмотря на очевидные успехи издания, (число подписчиков стало вдвое большим, чем у «Зрителя» и перевалило за пятьсот!), положение журнала было явно неустойчивым.

Не было одобрения высшей инстанции. Государыни Императрицы.

Однажды к дому, в котором помещалась типография «Крылов с товарищи» подъехала карета.

На пороге появился гоф-курьер.

— Ее императорское Величество требуют Ивана Крылова к себе! И немедля!

Трясясь в казенной карете, Ваня Крылов был уверен, разговор с императрицей пойдет о его давней повести «Мои горячки». Дождался, все-таки! Лучше поздно, чем никогда! Но Ванечка ошибался…

Ванечку, еще начинающего молодого издателя и сочинителя, Государыня приняла в своем рабочем кабинете, что находился рядом со спальней. Присутствовали двое-трое придворных.

Даже приличный возраст ничуть не скрадывал незаурядной привлекательности Екатерины Великой. Да и внутреннее великолепие дворца поражало. «Золота, жемчугов, каменьев было более, нежели ошибок орфографических в наших писателях!», напишет позже Крылов.

Ванечка фантастически оробел.

Государыня доброжелательным тоном повела какой-то необязательный разговор, о какой-то там безвыходной ситуации. На что Ванечка, желая поддержать беседу, не успев подумать, брякнул:

— Думается мне, даже если вас съели, выход всегда есть.

Придворные прыснули в кулаки. Кто-то даже отвернулся. Екатерина Великая тут же закрыла большую часть лица веером.

Только расширенные от изумления глаза выступали. Стиснув зубы, она пыталась сдержать вырывающийся из груди смех.

Издатель Ванечка, заметив что-то неладное, поспешил исправить положение:

— Государыня! Я имел в виду вовсе не то, что вы подумали…

И еще более усугубил ситуацию.

На глазах у Екатерины Великой появились слезы. Она мужественно, всеми силами сдерживала смех, закрывая лицо веером. Наконец, сильно выдохнув, отвела веер от лица.

— Откуда вам знать, что я подумала? — спросила Императрица. Ванечка надолго задумался. И даже почесал под париком затылок. Отчего последний, (в смысле парик, а не затылок!), съехал набок.

Государыня сочувственно покивала головой. Она мигом оценила все нескладности и несуразности, постоянно преследующие Ванечку.

Государыня милостиво разрешила издавать журнал «Меркурий». Заметив, что просвещение и смягчение нравов на пользу Отечеству. Более того, повелела печатать «Меркурий» в императорской типографии Академии наук. Куда уж далее. Выше только звезды.

Ванечка рассыпался в невнятных благодарностях и решительно направился к выходу. По привычке, не в ту дверь.

Государыня с усмешкой заметила, они еще не столь близко знакомы, чтоб мосье Крылов запросто заходил в ее спальню.

Ванечка готов был провалиться сквозь паркетный пол. Но при всем желании, не мог этого сделать. Паркетные полы во дворце Екатерины Великой были отменного качества.

Несколько дней все в окружении императрицы пересказывали друг другу в лицах сию знаменательную встречу.