Илларион Попов - Батальоны идут на запад

Рота Василия Никифоровича Бондаренко овладела западной окраиной Каплуновки уже поздним вечером 20 августа. Ей навстречу, с востока, через центр села успешно пробивался, батальон Грязнова. С севера нажимал батальон 25-го полка. Фашисты все еще держались в Каплуновке, предпринимая последние отчаянные попытки отстоять этот сильный опорный пункт.

Вечером, когда я докладывал командиру дивизии обстановку, тот спросил:

- Когда возьмешь Каплуновку?

- К утру.

- Уверен?

- Уверен.

Уверенность моя основывалась не только на том, что половина этого громадного села уже наша, что большинство танков и самоходок, составлявших костяк вражеской обороны, сожжены или подбиты в своих засадах. Главное в том, что вражеское командование не могло подбросить подкрепления здешнему гарнизону. Все дороги прочно перекрыты: с юго-запада - батальоном капитана Чистякова, с запада и северо-запада - батальоном майора Мыльникова. Маневр удался, и Каплуновка должна была пасть в считанные часы. Так оно и вышло. На рассвете 21 августа я доложил полковнику Калинину, что 1-й полк во взаимодействии с 25-м полком 8-й дивизии полностью очистил Каплуновку от противника.

Утро принесло новые заботы. Гитлеровцы предприняли сильную контратаку в стыке флангов мыльниковского и чистяковского батальонов, западнее совхоза "Мойка". Сначала, как обычно, налетели бомбардировщики. Песчаная пыль, поднятая рвущимися бомбами, скрыла от меня поле боя.

- В первой роте значительные потери, - доложил по телефону Мыльников. Ранен Михаил Павлович Чеченев.

- Кто принял командование ротой? Мыльников назвал фамилию молодого командира взвода и тут же добавил:

- В роту ушел парторг батальона.

Парторгом у него был Георгий Константинович Протопопов, старший лейтенант, замечательный политработник. Большую часть времени проводил он с людьми - в окопах, в стрелковой цепи, на огневых позициях артиллеристов и минометчиков. Вот и сейчас, узнав, что Чеченев ранен, он тотчас отправился в 1-ю роту, потому что туда был направлен удар противника, там нависла грозная опасность.

Отбомбившись, "юнкерсы" ушли. Пыль осела, и со своего НП я опять увидел вдали зеркало пруда в окружении зелени старых ив, обгоревшие столбы - все, что осталось от совхоза "Мойка" и одноименного села. Оттуда выползли на пшеничное поле два средних танка и самоходное орудие "фердинанд" - этакая приземистая громадина с длинной и мощной пушкой. Боевые машины двинулись на позиции 1-й роты. За ними, прижимаясь к броне, бежала густая цепь автоматчиков.

Обе полковые батареи действовали далеко на флангах, и перебросить их оттуда не было времени. Приходилось рассчитывать только на батальонные "сорока-пятки", на бронебойщиков да на противотанковые гранаты. Я решил выдвинуть к стыку флангов полковой резерв - 2-ю роту автоматчиков старшего лейтенанта Федора Федоровича Кузьмина.

Между тем фашистские танки и пехота приблизились к нашим окопам. Рота Чеченева встретила противника дружным ружейно-пулеметным огнем. Ударили бронебойки. Автоматчики начали постепенно отставать от танков, их цепи поредели. Вот залегла одна группа, другая... Но танки и идущая чуть позади танков тяжелая самоходка продолжали наступать. Видно было, как на лобовой броне "фердинанда" разорвались два снаряда батальонной "сорокапятки". Никакого эффекта. Машина двигалась, ее пушка с характерным дульным тормозом на конце ствола изрыгала снопы пламени. Куст разрывов стал над окопом, в котором засели сорокопятчики.

И вдруг снаряды крупного калибра стали рваться рядом с бронированными машинами. Наша артиллерия? Но откуда она взялась?... Один из танков круто, почти на 180 градусов, развернулся и, стреляя, пошел в свой тыл. Теперь я увидел его цель - немецкая пушка, замаскированная в кустарнике. Танк ударил по ней, она - по танку. Вот одно попадание, второе. Танк загорелся! Пушка перенесла огонь на залегших автоматчиков. Явно стреляют по своим! В чем же дело?

Почти одновременно перед окопами 1-й роты был подбит второй танк, а потом и "фердинанд". Это сделали бронебойщики рядовые, Лев Александрович Красавчиков и Николай Кузьмич Никитин, а также гранатометчики Владимир Васильевич Сахаров и Федор Егорович Егоров.

Рота поднялась в контратаку и, преследуя гитлеровских автоматчиков, с ходу ворвалась на окраину села Мойка. Докладывая об этом, комбат Мыльников коротко рассказал о подвиге парторга Протопопова. Оказалось, именно Протопопов имел прямое отношение к немецкой пушке, стрелявшей по немецким танкам. Пробираясь в сопровождении рядового М. И. Шевченко в окопы 1-й роты, он заметил на опушке рощи вражеское 75-миллиметровое орудие. Приказав Максиму Шевченко быть готовым отвлечь огнем внимание орудийного расчета, офицер пополз к орудию. Он был уже в двадцати шагах, когда его заметил один из гитлеровцев. "Рус!..." - крикнул он и упал, скошенный автоматной очередью. Протопопов метнул две гранаты "Ф-1", уничтожил орудийный расчет и с помощью подоспевшего рядового Шевченко из захваченной пушки открыл огонь, подбил танк. Уже в самом конце боя, когда 1-я рота ворвалась в Мойку, отважный комсомолец Максим Иванович Шевченко был смертельно ранен.

В этот день фашисты предприняли еще несколько контратак, но успеха нигде не добились. Правда, и нам пришлось ввести в бой свой второй эшелон - батальон Грязнова и резерв - обе роты автоматчиков. К вечеру 21 августа бой затих и на нашем участке, и на участках соседей - 25-го полка 8-й дивизии и 16-го полка нашей дивизии. Теперь фронт полка растянулся от Чемодановки на севере до Пархомовки на юге, причем он петлял, как капризная речка: то вильнет вправо, то влево, то сделает сразу две крутые петли, то повернет обратно. Были участки, где ни мы, ни противник не имели твердой уверенности: кто же и у кого повис над флангом? Кому надо окружать, а кому опасаться окружения?

Особенно напряженная обстановка сложилась в 1-м батальоне. Захватив половину села Мойка, он глубоко вклинился во вражескую оборону и вынужден был держать фронт, образно говоря, на три стороны света. К тому же серьезную контузию получил его командир Виктор Григорьевич Мыльников. С передовой комбат не ушел, отлеживался в блиндаже. Командование временно принял на себя его заместитель по строевой капитан Максим Иванович Сиротин.

Готовясь к завтрашнему бою, полк продолжал закапываться в землю. До рассвета я обошел все подразделения. Противник тоже не спал, бросал ракеты, вел редкий, так называемый беспокоящий огонь. Из его расположения доносился к нам непрерывный гул танковых и автомобильных двигателей.

Встречный бой, который наша дивизия вела уже двое суток, не принес еще ощутимого перевеса ни той ни другой стороне. Пока что шла ожесточеннейшая борьба за инициативу, и завтра с утра она, конечно, будет продолжена.