Анатолий Эйрамджан - С миру по нитке

Панкратов-Черный пристает на улице к девушке, которую играет О. Кабо, и спрашивает:

– Вы откуда, девушка?

Она:

– Я с Урала.

Панкратов:

– О, это край замечательных людей, полезных ископаемых и малахитовых шкатулок! Прощайте, прелестная хозяйка Медной горы!

Вот что-то в таком роде.

И вот по линии Бюро пропаганды Советского киноискусства оказался я в Нижнем Тагиле с фильмом «Где находится Нофелет?», уверенный, что ничем не рискую, так как об Урале в фильме сказано только хорошее...

А после просмотра в кабинет директора кинотеатра попросился какой-то парень поговорить со мной. Его впустили.

– Что вы все цепляетесь к Уралу! – склочно спросил он меня. – Что, уралчане – не люди!

Я стал объяснять ему, что в «Самой обаятельной» эту фразу говорит отрицательный герой – фарцовщик, а в «Нофелете» мы вообще только восхваляем Урал. Все равно он остался недоволен и, если бы этот разговор у нас состоялся на улице, не избежать бы мне хорошей драки.

Но вернемся к Алику. Он собрал два огромных чемодана левого товара, и я понял, что ему был нужен еще один человек для того, чтобы сдать в аэропорту багаж, не привлекая внимания милиции. Я проклинал тот день и час, когда с ним вылетел в Одессу!

Какое там первое мая! Никакого праздника! Личности, с которыми он встречался, производили на меня жуткое впечатление, чем больше набиралось у него товара, тем больше я понимал отвественность, которая ложилась и на меня, пусть и невольного, но соучастника.

И когда мы прилетели в Баку и ждали получения багажа, вдруг кто-то крепко обхватил меня руками.

«Все! – решил я. – Взяли».

К счастью, это оказалась девушка, с которой мы тогда встре-чались. Она знала дату моего возвращения и приехала встречать в аэропорт.

Так что эту поездку я Алику никак простить не мог и потому считаю себя абсолютно правым в истории с «нейлоном от моряка».

Но это не единственная история, когда я попробовал себя в области финансовых авантюр.

Как-то я был с напарником в длительной командировке – Поволжье, Татария, Башкирия, потом мы заехали в Москву, поселились в гостинице «Минск» и днем купили себе в универмаге в Марьиной роще модные тогда польские очки против солнца по 2-50. А вечером собирались поужинать в ресторане своей гостиницы, но, оказалось, что в ресторане «санитарный день» и он закрыт. Время было позднее, больше поужинать было негде и мы уговорили официанток впустить нас. Они подали нам ужин, мы решили их отблагодарить и заказали бутылку коньяка на всех. Официантки завалили нас едой и остатками каких-то вин, ликеров, водкой. В ответ мы заказали шампанское... В памяти осталось только то, что где-то среди ночи в ресторане гостиницы «Минск» мы с приятелем играли – я на пианино, он на контрабасе, а все работники кухни, официантки и туалетные работники лихо отплясывали –так прошел у них тот «санитарный день».

Встав на следующий день с постели где-то во второй половине дня и обнаружив, что денег у нас хватит только на то, чтобы расплатиться с гостиницей (авиабилет «Москва-Львов-Баку» у нас был), мы отправились на Центральный телеграф позвонить домой, чтобы нам подослали денег на «До востребования».

И тут, на Центральном телеграфе, я встречаю своего школьного товарища, известного на весь Баку коммерсанта Иосифа Гриля.(По степени известности у бакинцев он уступал может быть только Юлику Гусману). Как говорил О. Генри об Энди Такере, «нет такого жульничества, которого он не испробовал бы», так можно было бы сказать и об Иосифе Гриле. Гриль в свое время выпускал записи на ребрах – джаз, а на «Бродяге», говорят, сделал себе целое состояние. Потом он держал фотоателье, в котором по желанию клиента делали его фотографию в рюмке, на коне, с русалками, занимался «Говорящими письмами» – держал студию звукозаписи, не гнушался и операциями с валютой – в «Комсомолке» была статья «Валютчики», где упоминался и он. Одна из историй, известная на весь Баку: Иосиф выпускал с приятелем какие-то косынки (на все 100 процентов как иранские, очень модные тогда в Баку), и эти косынки, будучи дешевле иранских, расходились на Кубинке (наш черный рынок) за пять минут. Иосиф с напарником не успевали их делать – производство было кустарное, проблема была одна – где сушить эти косынки после химической обработки. Место должно было быть укромное и в то же время просторное. И такое место они нашли: на причале у парашютной вышки в Баку стояла какая-то баржа, на которой капитан баржи со своей женой изготавливали пиротехнические елочные развлечения, в основном бенгальский огонь. За устраивающую их плату супруги разрешили компаньонам воспользоваться трюмом для сушки косынок. Иосиф с другом трудились несколько дней, изготовили огромную партию косынок, развесили сушиться в трюме баржи, а когда на следующий день пришли к парашютной вышке – баржи на месте не было. Как выяснилось, ночью она взорвалась, и на причале сейчас было полно милиции, и супруги-пиротехники грустными глазами смотрели на плавающие у берега остатки их баржи. Быстро оценив ситуацию, Иосиф с другом решили ретироваться, не исключая, что во взрыве баржи могла обнаружиться вдруг и их вина – ведь пары химикалиев от сушившихся в трюме косынок могли как–то войти в реакцию с хранящимися на барже пиротехническими материалами, из-за чего и мог произойти взрыв.

Короче, этот бакинский Энди Таккер шел сейчас мне навстречу в вестибюле Центрального телеграфа, разодетый в пух и прах, и смотрел на мои польские очки.

– Привет! – величественно пожал он мне руку. – Где взял очки?

Каким-то чутьем я понял, что это – шанс.

– Его жена только что привезла из Польши целую партию и по штуке подарила нам, – показал я на обалдевшего от такого заявления своего товарища – он попытался что-то вякнуть, но я успел стукнуть его по ноге.

– Даю по 15 рублей за штуку, – сказал Иосиф.

– Бери, – отдал я ему свои и снял с товарища его очки – тот уже начал врубаться.

– А жена, что, везет очки в Баку? – спросил моего напарника Иосиф.- А то я могу здесь все забрать.

– Я думаю, она отдаст тебе по такой цене, – опередил я товарища. – Сколько тебе нужно штук?

– Ну, штук 50 я бы взял. Есть у нее столько?

– По-моему, есть, – сказал я. – Но они живут у родственников в Медведково, туда-обратно – будешь ждать?

– Вот вам на такси, – дал Иосиф десятку, – и вот задаток ей, – дал он еще 100 рублей. Через два часа на этом же месте.

Договорились?

– Договорились.

Мы выскочили из Центрального телеграфа, взяли такси и понеслись в Марьину рощу. Очки там лежали, но народ их раскупал –никто так бы сразу нам 50 штук не дал. Мы взяли сначала по 10 штук, потом поменявшись в туалете пиджаками, взяли еще раз по десять, а потом уже я, оставив приятеля на улице со всеми очками, выбил в кассе еще 10 штук.