Владимир Бокарев - Одиссея Пола Маккартни

Помню, Ринго как — то попытался сосчитать своих друзей и ему хватило пальцев одной руки. Ведь все очень просто: когда вас спрашивают, сколько у вас друзей, ответ зависит от того, насколько вы честны, давая его. Я не верю, что настоящих друзей может быть много.

С некоторыми моими друзьями я знаком еще со школьной скамьи, одному из них даже довелось учиться в Кембридже. Человек я не слишком общительный, поэтому вокруг моей семьи не крутятся толпы случайных людей, мы предпочитаем уединение. Считаю, что научился довольно хорошо разбираться в людях.

У меня, как и у любого человека, есть недостатки. Обычно я уравновешен, но иногда срываюсь. В отдельных случаях могу вести себя авторитарно и отвратительно.

После распада «Битлз» я уехал в Шотландию, несколько дней не вставал с постели и много пил… Все это было безумно и обыденно — как у любого человека в подобной ситуации. Бедная Линда! Она пыталась помочь мне. И она действительно мне очень помогла, потому что у нее железный характер. Она сказала: «Это пустяки! Все будет хорошо, не переживай…» А я продолжал бубнить: «Нет, я ничего не стою, как я подниму после этого голову, на что я способен, я всего лишь четвертая часть чего — то, и ничего более, сам по себе я ничего собой не представляю…» Линда мне дала силы и детей. Когда чувствуешь себя в безвыходном положении, к тебе подходит сын и говорит: «Папа, я тебя люблю». Это очень помогает. Есть старый фильм, в котором Кэри Грант [95] готов броситься с моста, но к нему подходит сын и говорит: «Папа, я тебя люблю, пойдем домой». Смотришь, и у тебя ручьем текут слезы. Раньше я старался выглядеть «настоящим мужчиной» и скрывал свои слезы, но теперь это обстоятельство меня ничуть не смущает.

С приходом славы возникают проблемы. Поэтому я очень осторожен и воспитываю детей как обыкновенных людей, чтобы они общались с нормальными сверстниками. Чтобы у них были свои корни, как у всех. Мне говорят: «Ты сошел с ума! Почему ты их не направишь в Итон?» Итон — это элитарная школа. Да потому, что вернувшись оттуда они разговаривали бы как зануды. Мне не нравится этот тип людей, и я не хочу, чтобы мои дети были такими. Мы никогда не держали няню для детей. Я в восторге от малышей. Я сам из такой же семьи. Когда я был маленьким, всегда мне кто — нибудь норовил подсунуть в руки ребенка. С ним нужно было гулять, качать его, укладывать спать. Считаю, что мне повезло. Линда же воспитывалась иначе. Она из богатой семьи, но не имеет ничего общего с семейством Истмэн — Кодак, вопреки распространенным слухам. Однако ее отец — богатый адвокат, и она была воспитана в элитарной семье, которой принадлежат большие дома с целой армией прислуги и леденящей атмосферой. И она возненавидела этот мир. Поэтому, когда мы жили в Шотландии, у нас был маленький домик, только с двумя спальнями, и она была в восторге. В одной спали мы, в другой — четверо детей. И считаю, что это хорошо. В той среде, откуда я родом, это считается нормальным. Некоторые мои двоюродные братья живут в таких же маленьких домиках и имеют по девять детей. Дети спят на матрасах, расстеленных повсюду на полу, и эти дома нельзя назвать ни чистыми, ни чудесными, но детям хорошо, и у них прекрасные сердца.

В детстве я любил наблюдать за птицами. А после успеха «Битлз» нам приходилось вести сумасшедшую городскую жизнь. Из одной гостиницы в другую, никуда нельзя выйти, прогуляться. Например, в Японии мы могли перемещаться только в полицейских машинах. На много лет мы оказались отрезаны от природы. Когда я женился на Линде, а она очень любит природу, что и явилось одной из причин нашего брака, мы решили купить ферму в Шотландии.

В пригород мы переехали из — за детей. В городских школах очень жестокие порядки, насилие, воровство, наркотики. Я имею в виду героин. Да, все теперь по — другому, чем было в 60–е годы. Атмосфера ухудшилась. А в деревне у детей есть все условия, чтобы стать нормальными людьми.

Встаю я обычно в восемь часов. Я бы не прочь поваляться в постели часок — другой, но дочери будят нас рано. Мы приветствуем их и целуем. Потом я провожаю их до автобусной остановки. Вернувшись, кормлю барашка, от которого отказалась мать. Теперь его приходится воспитывать мне. Затем пробегаю круг — мили две. В детстве я тоже увлекался бегом. Прихожу домой и принимаю ванну. После завтрака отправляюсь в студию и работаю там до вечера. Мне надоело мотаться каждый день в город, тратить впустую время, и я построил собственную студию.

Вечерами вожусь с детьми. Рассказываю сыну перед сном интересные истории, смотрю телевизор. Иногда мы ходим в кино. Мне нравятся актеры Ричард Гир [96] и Мерил Стрип [97].

Мои дети не испытывают влечения к музыкальному мусору. Старшие слушают «Дайр Стрейтс», «Генезис», «Симпл Майндс», и все чаще в доме звучит Бах [98], а самый младший предпочитает «Уэм!» и «АС/ДС» — это как раз для дошкольников. Вообще — то я не давлю на них, потому что сам в детстве не любил, когда меня поучали. А может быть, я просто вижу, что у них формируется хороший музыкальный вкус. Нет, я не боюсь за них в этом смысле.

Родители часто хотят взвалить формирование музыкальных вкусов своих детей на фирмы грамзаписи, вместо того чтобы заниматься этим самим. Такая позиция родителей опасна прежде всего для самих же детей. В конце концов, прежде чем покупать ребенку пластинку, послушайте ее. А то так можно отмахнуться от всех проблем воспитания. Самое простое — запретить, воспитывать куда сложнее.

Даже когда все уезжали, я был против. Это мой дом. Я живу в Британии, потому что я люблю эту страну. В те времена, когда я платил 90–процентный налог, я подумывал, что это слишком много для меня, и игра не стоит свеч. Однако я был не в силах оставить свой дом. Я хотел, чтобы мои дети ходили в школу и росли здесь, тем более, что эти места мне по душе, и, в конце концов я смирился с потерей большей части своих доходов.

Я верю в семью. Не знаю, как у вас (в России), а у нас лет 20 назад много говорилось о распаде семьи, о том, что, она изжила себя. Я всегда считал это глупостью.

Семейная жизнь чудесна. Это блаженство — жить в деревне и заниматься фермой. Но я также открыл для себя, какой это кайф играть «в живую» и понимать, что ты будешь делать это всю свою оставшуюся жизнь.

Жизнь в деревне имеет свои особые прелести. Это и воздух, и тишина. Здесь все, что мне нужно. Мое любимое занятие — прогулки в лесу, когда я прокладываю узенькие тропинки через заросли травы и кустарника. Затем я развожу костер и устраиваюсь на траве, наслаждаясь всей этой красотой. Линда и я, мы оба с детства обожаем природу. Знакомство Линды с окружающим миром началось с того, что она выслеживала саламандр в холмистых окрестностях шикарного городка Скарсдейл, где она провела свое детство. Она рассказывала мне, что всегда находила небольшой кусочек земли между домами и проводила там все свое время. Я вырос в Ливерпульском районе Спик, который граничил с лесом. Моя мама была акушеркой и очень много работала, поэтому мы часто были предоставлены сами себе. Мы были как первопроходцы. За нашими домами никогда не строили дорог, и я все время находился в пяти минутах ходьбы от лесной чащи. Пока Линда охотилась за саламандрами, я искал лягушек и колюшек.