Глеб Бакланов - Ветер военных лет

Когда пехота поднялась в атаку, немцы молчали так долго, что можно было подумать, будто во вражеских траншеях никого нет. И вдруг на наступавших обрушился ураганный огонь из всех видов оружия. Пробиться через огненную стену было невозможно. Одно за другим наши подразделения залегли, стараясь использовать естественные укрытия.

В контратаку ринулись немецкие танки, за которыми замелькали мышиного цвета мундиры пехотинцев. В воздухе появились вражеские самолеты. Положение наших выдвинувшихся вперед подразделений становилось критическим. В этот момент снова ударила наша артиллерия.

Со своего наблюдательного пункта, расположенного на небольшой высотке, я следил за мужественной дуэлью между напористо идущими "тиграми" и дивизионами нашего 32-го гвардейского артиллерийского полка. Один за другим, судорожно рванувшись в последний раз, останавливались танки, окутываясь черными клубами густого дыма. Падали сраженные нашими пулеметчиками немецкие солдаты, густыми цепями валившие за танками.

Однако, словно не замечая того, что происходит, новые и новые "тигры" невозмутимо и грозно двигались в нашу сторону, волоча за собой серый шлейф пехоты. И снова захлебываются наши пулеметы, пытаясь остановить врага, снова в упор бьют противотанковые орудия и ружья. Гитлеровцы, как волны прибоя, откатываются назад и снова начинают атаку.

В это время откуда-то издали донесся гул еще более мощный и грозный, и я развернул стереотрубу в этом направлении

Мой НП находился на высотке километрах в пяти-шести от Прохоровки. В стереотрубу отчетливо просматривалось огромное поле. На нем, беспрерывно перемещаясь в различных направлениях, двигались танки, наши и немецкие. От десятков застывших на месте машин к небу поднимались тугие дымные жгуты. Некоторые из них полыхали многометровыми факелами.

Как стало известно потом, в этом грандиозном танковом сражении с обеих сторон участвовало более 1100 танков.

А наша 13-я гвардейская дивизия продолжала отбивать одну контратаку фашистов за другой. За день полки дивизии встречали их восемь раз и наконец сами начали медленно теснить противника. С боем, ценою крови, благодаря исключительному мужеству и геройству гвардейцев брался каждый метр родной земли.

В этот же день повсеместно перешли в наступление и остальные соединения фронта.

В том почти постоянном состоянии боя, которое продолжалось в течение следующей недели, нетрудно было потерять счет дням. Мы атаковали врага и отбивали контратаки утром, днем, вечером и даже ночью.

На второй или третий день 39-й полк, которым командовал подполковник Андрей Константинович Шур, занял небольшую высоту. Я решил проехать туда, чтобы вместе с Шуром оценить сложившуюся обстановку.

Проехали жидкий перелесочек. До высотки оставалось 150- 200 метров ровной открытой местности. Водитель Федоров решил проскочить ее на большой скорости и с ходу въехать на склон, по которому в это время пешком поднималась группа офицеров, вероятно командование 39-го полка.

Мы уже начали подъем, когда из-за шума двигателя и свиста ветерка услышали предостерегающие возгласы:

- Назад! Назад! Куда? Стойте! Назад! Федоров! Федоров!

Федоров резко затормозил. Поднимавшиеся по склону офицеры (это действительно был подполковник А. К. Шур со своим штабом) предостерегающе махали руками.

- Стойте! Вы на минном поле! Высота тоже заминирована! - крикнул первым подбежавший к нам командир батальона капитан П. Г. Мощенко.

- А вы-то как же? - удивился я.

- А мы с саперами. Подождите, сейчас двое к вам спустятся, - ответил Шур.

Да, к нам уже со стороны лесочка со щупами в руках шли саперы. Мы с адъютантом лейтенантом Скляровым (лейтенант Баранов остался в 299-й стрелковой дивизии), радистом Персюком и водителем Федоровым осторожно вылезли из машины. Саперы пошарили вокруг щупами и вручную откатили машину обратно к лесочку.

Склоны высоты и подступы к ней оказались густо заминированными и доставили много хлопот саперам.

Продвинувшись вперед, дивизия вышла к Белгородско-Харьковскому шоссе в том месте, где оно делает крутой поворот. Нам предстояло пересечь шоссе и наступать дальше. Однако местность по ту сторону дороги просматривалась плохо. Густое мелколесье, пригорки и буераки могли служить хорошим укрытием для противника. К тому же дорога шла по насыпи, скрывавшей все, что происходило по ту сторону. О местонахождении наших полков четкого представления в эти минуты тоже не было. В ходе последнего боя, очевидно, произошли непредвиденные перемещения. Необходимо было забраться куда-нибудь повыше, чтобы сориентироваться как можно вернее и дать направления дальнейшего наступления полкам.

Я огляделся. Кроме нескольких высоких деревьев, на нашей стороне не было ничего подходящего. Пришлось выбрать дерево поудобнее и взобраться на самую макушку.

И это высокое дерево с корявым стволом, и высокая желтая насыпь, и серый асфальт дороги, с одной стороны исчезающей за поворотом, а с другой - бегущей почти до самого горизонта, запомнились с поразительной четкостью еще и потому, что здесь мы потеряли отличного человека - начхима дивизии майора Мальченко.

Сказать по совести, майор Мальченко очень тяготился этой должностью. То есть, собственно, тяготился не обязанностями начхима, работа у которого, по сути, появится только в случае начала химической войны, а тяготился именно отсутствием постоянного, важного, ответственного дела. Он всеми силами стремился быть максимально полезным. Его химическая рота и сам он, как мне рассказывали, великолепно показали себя под Сталинградом.

В тот момент, о котором я сейчас говорю, со мной не было никого из офицеров, кроме майора Мальченко.

Я спустился с дерева.

- Ну, что там происходит, товарищ генерал? - спросил начхим.

- Особенного ничего, - ответил я. - Но во взаимодействии полков надо бы кое-что уточнить. Если они своевременно не поддержат друг друга, будет плохо.

- Если я правильно понял вас, надо передать указания командирам полков.

- Верно. Хорошо бы кто-нибудь из офицеров связи объявился.

- Разрешите мне, товарищ генерал, - попросил Мальченко и, словно боясь, что я не пошлю его, быстро добавил: - Я бы заодно ящики с горючей смесью в полки подбросил. Уж там наверняка нехватка.

- Давайте, - решил я и, взяв его карту, начал делать на ней соответствующие пометки для командиров полков.

Пока я писал на широких полях карты нужные указания, майор Мальченко подогнал стоявшую в кустарнике машину, нагруженную ящиками с бутылками. За рулем сидел пожилой водитель, наверху - два бойца с перепачканными до черноты руками.

Мальченко сел в кабину рядом с водителем, машина медленно вползла на насыпь и двинулась по шоссе вправо. Я опять влез на дерево и смотрел вслед отъезжающим. Вдруг машина слегка подпрыгнула и начала падать на левый бок, в сторону водителя. Одновременно раздался взрыв.