Елена Морозова - Мария Антуанетта

Мария Антуанетта постепенно создала своего рода приватный двор, избранное общество записных остроумцев, которые потом получат «пропуск» в личное владение ее величества — Трианон. Вокруг королевы постоянно вращался неистощимый выдумщик граф д'Артуа. Он то возил королеву на маскарад в вызывающем костюме амазонки, то кататься в коляске, то на охоту (без короля!) на лань в Булонском лесу. На балах и королева, и Артуа танцевали до упаду, до последнего танца, и возвращались в Версаль к шести часам утра. Ни в чем не отказывая королеве, Людовик не любил сопровождать ее в ночных поездках, предпочитая ночью спать, дабы встать рано и приступить к работе или отправиться на охоту. Однажды на балу какая-то дерзкая маска (под которой скрывался актер Дюгазон из «Комеди Франсез») подошла к королеве и голосом базарной торговки принялась гнать ее домой, к муженьку, чтобы тот не замерз в холодной супружеской постели. Король понимал, что королева проводит непозволительно много времени с его младшим братом, знал, что многие считают такое поведение предосудительным. Сплетням король не верил, но однажды его терпению пришел конец и он запретил версальской страже после полуночи открывать ворота кому бы то ни было; в ту ночь королева с Артуа не смогли добиться, чтобы их пустили во дворец. Между супругами произошла бурная сцена, но все осталось по-прежнему. Ибо с Артуа скучать было просто невозможно! Но если легкомысленные похождения не могли повлиять на репутацию повесы Артуа, урон, наносимый репутации королевы, был очень ощутим. «Говорят, Артуа непозволительно дерзок, и вам не следует с этим мириться, ибо ничего хорошего из этого не выйдет, надобно оставаться на своем месте и уметь играть свою роль», — писала дочери обеспокоенная Мария Терезия. «Конечно, Артуа вертопрах и очень бойкий, но я умею поставить его на место», — беспечно отвечала Мария Антуанетта.

Еще одним членом личного двора являлся полковник швейцарского королевского полка барон де Безанваль, друг и бывший протеже Шуазеля. Несмотря на почтенный — по сравнению с королевой — возраст (он родился в 1721 году), он был умен, обаятелен, дерзок, хорош собой, не лез за словом в карман, гордился длинным списком любовных побед и более всего заботился о собственном благосостоянии. Мать Безанваля была полькой, и современники писали, что барон унаследовал от нее мягкое славянское обаяние, перед которым не могла устоять ни одна женщина. С детства привыкнув видеть в мужчинах старше себя наставников, Мария Антуанетта сделала Безанваля своим доверенным советником и прислушивалась к его мнению почти так же, как к мнению аббата Вермона или Мерси. Королева даже поведала Безанвалю кое-какие подробности интимной жизни короля, и барон, не удержавшись, сочинил эпиграмму, которая долго гуляла по коридорам Версаля:

«Увы, король-то наш с изъяном» —Так королева, к сплетне рьяна,Шепнула своему дружку.«Мадам, дав волю языку,Сойдете вы за умницу едва ли» —Так прозвучал ответ от Безанваля.

«…Барон де Безанваль, в преданности которого Ее Величество твердо уверена, слишком беспечен и слишком любит совать нос в чужие дела, поэтому королеве не следует доверять ему», — писал Мерси. Но так как королева не прислушивалась к тому, что говорили о ней у нее за спиной, барон оставался безнаказанным. Однажды, когда королева пригласила его в свой личный кабинет, он увидел в этом приглашении скрытый аванс и, войдя в комнату, бросился перед королевой на колени. Тогда, широко распахнув дверь, Мария Антуанетта ледяным тоном произнесла: «Встаньте, сударь. Король не узнает о вашем заблуждении, которое могло бы навсегда отлучить вас от двора». Безанваль остался в «кружке королевы», однако после этого случая между ними установились прохладные отношения.

В любимчики королевы на некоторое время выбился герцог де Лозен — «красавчик Лозен», — чьи полковничьи шпоры, по словам современников, звенели во всех альковах и, как поговаривали, даже в алькове королевы. Многие считали его самым наглым клеветником на королеву, ибо, когда королева поставила зарвавшегося герцога на место, он перешел в стан ее врагов и язвительностью своей немало способствовал падению ее репутации. В своих воспоминаниях он оставил не слишком приглядную характеристику королевы: «Ум Марии Антуанетты не был обширен, но она быстро схватывала чужие мысли. Она была не глупа, но по причине веселости характера сторонилась серьезного разговора. Ее занимали пустяки, сплетни, она была склонна к насмешкам. Желая ей угодить, придворные злословили в ее присутствии, и она, выслушивая дурные отзывы о других, нажила себе немало врагов». Не менее ироничны и его зарисовки короля: «Людовик XVI был добрым малым, однако нравом угрюмый и застенчивый. Когда во время публичной церемонии отхода ко сну с Людовика снимали рубашку, он мог начать почесываться на глазах у посланников и прочих придворных, мог вскочить и бегать в расстегнутых штанах, мог бросить орден в нос кому-нибудь из вельмож, мог начать драться или грубо хохотать. <…> Поведение сие происходило от потребности в физических упражнениях. <…> Людовик любил поесть. Встав в шесть утра, он интересовался, чем сегодня кормят, и вполне мог съесть четыре котлетки и цыпленка. Когда этого ему казалось мало, ему приносили яичницу из шести яиц и кусок ветчины. Запив сей завтрак полбутылкой шампанского, он отправлялся на охоту, откуда возвращался изможденный и снова ел». Лозен быстро сойдется с главным недругом королевы — герцогом Орлеанским, как Орлеан, примкнет к левому крылу революционеров и в 1793 году сложит голову на гильотине.

Фаворитом двора Марии Антуанетты являлся герцог де Куаньи, полковник, получивший из рук Людовика XVI должность главного конюшего; так как Куаньи был старше королевы более чем на двадцать лет, та видела в нем друга и наставника; молва же приписывала ему любовную связь с королевой и даже отцовство королевского сына. В свиту Марии Антуанетты входили также полковник Валентин Ладислас Эстергази, венгр по национальности, принадлежавший к сторонникам Шуазеля, и полковник граф Адемар (почти ровесник Куаньи) интриган, неудавшийся дипломат, легкомысленный остроумец, умевший развлечь королеву и пользовавшийся покровительством клана Полиньяков. С помощью того же клана непременным членом двора стал граф де Водрей — остроумный, изобретательный, циничный и алчный. Если верить пятнадцатилетнему пажу королевы де Тийи, Водрей никогда бы не снискал милостей у королевы, если бы не его любовница Жюли де Полиньяк, находившаяся полностью под его влиянием, что не могло не вызывать ревности у Марии Антуанетты.