Анри Барбюс - Сталин

Надо отметить и подчеркнуть, в какой степени эта теория национального вопроса, — в самом деле, необычайно смелая в своей социалистической прямоте и величии, — отвечала интересам революционной борьбы. Действуя на этой основе, партия большевиков предстала перед рабочими и крестьянскими массами, как единственная партия, последовательно борющаяся против угнетения национальностей царизмом, политику которого продолжал и Керенский при поддержке меньшевиков.

Лозунг национального освобождения, вместе с лозунгом освобождения социального, с лозунгами хлеба, мира, рабочего контроля над производством, — этот лозунг, спаявший национальные устремления с социализмом, решительно двинул вперед подготовку Октябрьской революции. Позиция большевиков в национальном вопросе ни одну национальность не привела к отделению, которого можно было бы опасаться, но обеспечила большевикам сочувствие всех народов России. Таким образом, и в этом случае полностью восторжествовала смелая и дальновидная мудрость. «Русские рабочие, — писал Сталин, — не смогли бы победить Колчака, Деникина, Врангеля без такого сочувствия и доверия к себе со стороны угнетенных масс окраин бывшей России».

В послеоктябрьские дни, вслед за вторым взмахом восточноевропейской метлы, за развалом «демократического» самодержавия буржуазии, Сталин, естественно, сделался официальным руководителем политики партии в национальном вопросе.

Одним из первых законодательных актов советского правительства была «Декларация прав народов России». Она создана и написана Сталиным. Вот ее основные положения:

Равенство и суверенность всех народов России. — Право на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. — Отмена всех и всяческих национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений. — Свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России.

Для национальностей, входящих в федерацию, это означало общее объединение чисто административного характера при максимальной свободе национального развития. Народы заключили между собою союз, основанный на взаимной независимости.

Другой важнейший программный документ, опубликованный в 1917 году за подписью Ленина и Сталина, был обращен ко всем трудящимся мусульманам, живущим в пределах бывшей европейско-азиатской царской империи. То была самая отсталая и угнетенная часть так называемого «российского» населения. Советское правительство заявляло, что одной из главнейших своих задач оно считает — поднять многие миллионы мусульман Туркестана, Сибири, Кавказа, Поволжья до общего уровня.

Вдумаемся в это величественное, столь человечное и нравственное разрешение самой запутанной и самой трагической из всех современных проблем. Будем при этом помнить, что разрешение это одинаково применимо и к областям одной страны, и к странам целого материка или всего мира. Проблема поистине трагическая: вопрос об отношениях между национальностями, вопрос войны или мира, — это кровавый порочный круг всей современной истории. Строго говоря, националистические чувства и мир — несовместимы. Кто говорит «нация» — тот говорит: «экспансия», говорит: «жадность», говорит: «хищничество». Не было еще случая, чтобы пожирание одной нации другою не доходило, раз начавшись, до крайнего, практически возможного предела. А капиталистическая политика личной наживы и социального застоя углубляет и систематически взращивает таящуюся катастрофу. Порочным результатом исторического роста Государств является (внутри сомнительных границ) блок кучки эксплуататоров с эксплуатируемой массой, — блок, направленный против масс, населяющих соседние страны. Но здравый смысл требует от нас другой группировки людей, — группировки, основанной на единстве интересов. Несомненно, что разрушительный капитализм разъедает мир по линиям национальных границ и что тяжкой преградой на пути к освобождению через общее единство стоит националистический культ, отравляющий по частям человечество, наделяющий каждый кусок географической мозаики, какой только имеет особое имя, непомерными и взрывчатыми притязаниями. Таким образом, буржуазная пропаганда сводится, в основном, к отчаянному, непомерному разжиганию националистических инстинктов толпы, к враждебному огораживанию «отечеств» и дикому разгораживанию мира: такое болезненное состояние духа, такое неестественное положение вещей необходимо для самого существования капитализма. (И вся эта пропаганда принимает особенно напряженные, особенно грозные формы именно в наши дни, — на том этапе общественной борьбы, когда экономический кризис и известное идейное брожение выводят человечество из спячки).

И вот, люди Октября, совершившие свою революцию как раз в обстановке исключительно сложного национального переплета[8] (причем веками укоренявшийся гнет часто приводил к болезненному обострению национального чувства), впервые показывают нам разумное и окончательное разрешение застарелых национальных противоречий, раздирающих весь земной шар, дают нам логическую формулу; объединяющую два несовместимых на первый взгляд требования: требование индивидуальности для каждого народа и требование практической солидарности между ними. Патриотизм, который всегда был врагом социализма, они делают социалистическим.

Секрет великой формулы — в совершеннейшем сочетании двух основных стремлений: стремления к индивидуальной свободе и стремления к объединению с другими; секрет в том, чтобы эти стремления, не путаясь и не сталкиваясь между собою, имели свои особые области действия, свои особые ресурсы, позволяющие им развиваться параллельно, а не одно за счет другого.

Этническое своеобразие, моральная и интеллектуальная коллективная личность, национальная культура, национальный характер, все, что выражается в традициях и фольклоре, в научном и художественном творчестве, в чувстве привязанности и сыновней гордости, все, что связано с родным языком (а ведь язык — это гибкий механизм, приводящий в движение и совершенствующий ум и сердце нации), — все это не только сохраняется, но и обогащается, причем не только у крупных национальностей, но (дальнейшее проникновение в глубь действительности) и у национальных меньшинств. Уважение к правам малых народов может иным показаться даже преувеличенным: подумать только, что в наши дни, в XX веке, московские ученые создают новые алфавиты для того, чтобы улавливать и закреплять тысячелетние предания мелких отдаленных племен, чтобы эти племена могли пробудиться, возродиться, самостоятельно расти. «Это уж слишком, это безумие!» — кричит мелкая, близорукая мудрость. Но мудрость великая и прозорливая держится другого мнения.