Кампанелла. Последний маг эпохи Ренессанса - Альфред Энгельбертович Штекли

Боясь мести, они долго колебались. Никому не хочется быть зарезанным в постели! Но когда они решились на измену, то стали действовать энергично и осторожно. Они сумели встретиться с Ксаравой, прокурором Калабрии, и рассказали ему о подготовляемом восстании. Оба доносчика были не очень сильны в грамоте, и сам Ксарава вызвался составить необходимую бумагу. Фабио и Джамбаттиста могли назвать поименно только немногих участников заговора. Ксарава велел им выйти из монастыря в город, вернуться в свои дома и продолжать наблюдения. Урезонить кредиторов он брал на себя. Доносчики сперва упирались, опасаясь, что их сожгут в их собственных домах. Ксарава пообещал им негласную охрану и большое вознаграждение.

10 августа изменники подписали составленный Ксаравой донос. Они удивились, что прокурор насочинил много такого, чего они и не говорили, но он легко убедил их, что чем серьезней будет представлен заговор, тем значительней будет награда. В доносе говорилось, что Кампанелла и Дионисий Понцио, опираясь на поддержку множества монахов, дворян, епископов, самого папы и турок, призывают народ к восстанию и проповедуют установление республики. Они называют короля тираном, порицают невыносимые злоупотребления чиновников, которые, по их словам, торгуют с публичного торга человеческой кровью и присваивают себе плоды труда, добытые потом бедняков. Лауро и Библиа заявляли, что в заговоре участвует более двух тысяч человек. В заключение они не забыли упомянуть о надежде на награду со стороны вице-короля.

Выполняя задание Ксаравы, они продолжали слежку, и 13 августа подали новый донос. Эти дни стоили им много сил – они почти не спали, ждали возмездия. Им постоянно казалось, что их встречи с прокурором были замечены кем-нибудь из заговорщиков. Они не могли больше оставаться в родном городе и, заручившись поддержкой Ксаравы, тайно бежали в Неаполь.

Как только в столице Неаполитанского королевства были получены сообщения о заговоре, вице-король, граф Лемос, тотчас же начал действовать. Копии доносов он послал в Мадрид и одновременно потребовал от своего представителя при дворе Климента VIII, чтобы тот, поставя папу в известность, что клирики-калабрийцы вступили в преступные сношения с турками, получил бы разрешение на их арест. Папа согласился при условии, что лица духовного звания будут содержаться в тюрьме как узники нунция. Климент, кроме того, высказал желание, чтобы в Калабрию был направлен его уполномоченный, который бы разобрался во всем на месте.

Вице-король был удовлетворен ответом папы, но последнего пожелания не выполнил. Какой дикой ни казалась связь папы с заговорщиками, о которой говорилось в доносе, все же эти сведения заставляли быть осторожным. Помня о горьком опыте своих предшественников и о вечных разногласиях с высшими церковными сановниками, вице-король счел за лучшее держать нунция подальше от калабрийских дел. Граф Лемос был хитер. Чтобы не вести следствие над клириками в Неаполе, он задумал закончить все в Калабрии, воспользовавшись помощью инспектора Марчианизе, который там как раз находился.

В доносах подчеркивалось, что многие знатные калабрийцы принимают участие в заговоре. А что смотрели власти и сам губернатор? Вице-королю была очень подозрительна их нерадивость. Он решил, что заговором должны заниматься самые надежные люди.

Карло Спинелли, наделенному огромными полномочиями, было приказано срочно готовиться к отправке в Калабрию. Вице-король выбрал его не случайно. Пожалуй, во всем Неаполитанском королевстве не было человека, который бы больше подходил для этой трудной и сложной операции. Всю жизнь Спинелли верой и правдой служил испанцам. Он всегда, не задумываясь, применял крайние средства, умело расправлялся с бунтарями и усмирял непокорных горожан. Он свирепствовал в Калабрии и, хотя не смог истребить партизан, все же своей варварской жестокостью заслужил признание испанцев. В распоряжение Спинелли были предоставлены опытные офицеры и отборнейшие отряды солдат.

27 августа войска высадились в Калабрии. Спинелли не знал, что Дионисий предупрежден о раскрытии заговора, и старался ничем не выдать своих истинных намерений. Утром 29 августа был арестован один из заговорщиков – Орацио Раниа. Как сделать, чтобы его арест не всполошил всех остальных? Был пущен слух, что Раниа задержан по обвинению в уголовном преступлении. Дело было подстроено так, что уже в конце дня ему удалось бежать. Через два часа в винограднике, неподалеку от города, его нашли мертвым. Когда Орацио принесли в Катанцаро, все могли видеть, что он был задушен. Тут же под предлогом расследования обстоятельств этого убийства Спинелли начал хватать подозреваемых в заговоре. Каратели действовали так энергично, что вскоре в Катанцаро уже негде было размещать арестованных. Было решено перевести их в крепость Сквиллаче.

Когда стемнело, Томмазо вместе с Доминико Петроло направились в Стиньяно. Останавливаться в доме отца Кампанеллы было рискованно, и они спрятались у одного из родственников Петроло, священника Марко. Тот принял их радушно. Но утром, когда в Стиньяно стало известно о начавшихся арестах, Марко испугался, побежал к местному адвокату и с его помощью написал донос. Адвокат уведомил об этом Кампанеллу, и они с Петроло скрылись в другом доме. Предательство за предательством! Даже Джулио Контестабиле, питавший к испанцам лютую ненависть, мгновенно изменил своим убеждениям и стал охотиться за бывшими товарищами.

Дионисий разыскал Кампанеллу и снова уговаривал его. Ринальди прекрасно знает дороги, и они беспрепятственно достигнут Венеции. Кампанелла отказался. Они расстались, сильно повздорив.

Отец сообщил Томмазо, что в Стило приезжал Маврицио и искал его, несмотря на шнырявшие вокруг разъезды. Он дважды писал Кампанелле, умоляя вернуться в Стило и обещая спасение. Томмазо остался верен своему решению.

Из-за нахлынувших в деревню солдат дальнейшее пребывание в Стиньяно стало опасным. Надо было уходить. Неподалеку находился францисканский монастырь. Доминико переоделся огородником, взял в руки заступ и, делая вид, что приводит в порядок канавы, расположенные вдоль дороги, двинулся вперед. За ним шел Кампанелла. Никем не узнанные, они добрались до монастыря. Оттуда они послали знакомого монаха на разведку. Он вернулся и рассказал, что из Стиньяно солдаты ушли, зато в Стило их уйма.

До прибытия флота Чикалы оставалась еще целая неделя. Это время надо было переждать в надежном убежище. На помощь пришел отец. Поблизости от Роччелла у него жил друг, обязанный ему жизнью. Здесь можно было спокойно просидеть несколько дней, а в случае необходимости нетрудно было достать рыбачью лодку и выйти в море навстречу Чикале. Отец привел беглецов к своему другу. Тот особой радости не выразил, но согласился спрятать их в заброшенной хижине, рядом с домом. Кампанелла напялил на себя суконную куртку и кожаные штаны. Прощаясь с отцом, они условились, что брат будет держать Томмазо в курсе событий я приносить письма, приходящие в Стило.

Ночью