Эндрю Карнеги - История моей жизни

— Ну вот, господа, — сказал я, — в этом-то и вся суть. Заплатите подороже, и у вас будет прочный стальной мост, выдерживающий какой угодно напор парохода. Мы никогда не строили дешевых мостов и впредь не будем строить. Наши мосты в состоянии выдержать любое давление.

Наступило молчание. Затем председатель, извинившись передо мной, попросил оставить их на несколько минут одних. Я удалился. Через некоторое время меня снова пригласили в зал и предложили взять заказ по более дешевой цене. Разница составляла всего несколько тысяч долларов. Я согласился. Сломавшийся так кстати фонарный столб доставил нам один из самых выгодных заказов, а главное — победу над всеми конкурентами.

Мораль этой истории очевидна. Кто хочет получить заказ, должен лично быть там, где решается его судьба. Сломанный фонарный столб или какое-нибудь другое непредвиденное обстоятельство может сыграть решающую роль, если тот, кто добивается заказа, присутствует тут же. И по возможности не следует уходить с поля битвы раньше, чем дело окончательно решится, и тогда можно унести с собой в кармане подписанный договор. Мы так и поступили в Дубьюке, хотя нас уверяли, что мы спокойно можем уехать, так как договор будет прислан нам на подпись. Мы предпочли все-таки остаться под тем предлогом, что хотим еще ознакомиться с красотами Дубьюка.

Глава 9

Металлургические заводы и нефтяные источники. Уход с железнодорожной службы. Путешествие в Европу

К Кистонским заводам я всегда испытывал особенную любовь, потому что им обязаны своим происхождением все остальные. Очень скоро после их открытия с очевидностью обнаружилось, что кованое железо имеет несомненные преимущества перед чугуном. Поэтому мы решили заняться также и производством кованого железа, чтобы обеспечить определенное качество этого материала и быть в состоянии изготовлять некоторые изделия таких моделей, которые мы тогда не могли получить со стороны. Мой брат и я вместе с Томасом Миллером, Генри Фиппсом и Эндрю Кломаном открыли небольшой металлургический завод.

Мистер Томас Миллер был настоящим пионером нашей металлургической промышленности, и мы все обязаны ему самой глубокой благодарностью.

Эндрю Кломан был собственником небольшого завода, поставлявшего Пенсильванской железной дороге колесные оси. Это был отличный механик. Он первый открыл принцип, не известный в то время в Питсбурге: стоит производить только такие предметы, которые отличаются безусловно высоким качеством. Он, как все немцы, был основательный человек. Его конструкции были невероятно дороги, но зато отличались необычайной прочностью. В те времена при поставке осей было лишь делом случая, будут они действовать в течение какого-то времени или сломаются еще прежде, чем их пустят в ход. Ни об анализе материалов, ни о научно-технических расчетах тогда не было и речи.

Я уже упоминал, что мы были очень дружны с семьей Фиппса. В ранней молодости я особенно дружил со старшим братом Джоном. Генри был на несколько лет моложе меня и тогда уже обращал на себя внимание способностями и умом. Однажды он попросил у брата взаймы четверть доллара. Джон не стал его расспрашивать, что он затевает, и дал деньги. На следующий день в газете «Pittsburgh Dispatch» появилось объявление, гласившее: «Мальчик, жаждущий работы, ищет занятий». Вот как употребил эти деньги энергичный мальчик. Ответ последовал очень скоро: известная фирма «Dilworth and Bidwell» попросила явиться «мальчика, жаждущего работы». Он отправился туда, и ему было предложено место рассыльного; по тогдашнему обычаю в его обязанности входило и подметание конторы. И вот таким образом смелый мальчик впервые пустился в открытое море самостоятельной жизни. И тут повторилась старая история. Он скоро оказался незаменимым на службе, обратил на себя внимание мистера Миллера, и дело кончилось открытием металлургического завода, куда он вошел в качестве участника.

Таким образом прежний мальчик на побегушках превратился с течением времени в одного из самых богатых людей в Соединенных Штатах и лишний раз доказал, какое хорошее употребление можно найти своим богатствам. Много лет назад он подарил Питсбургу и Аллегани-Сити прекрасные оранжереи, оговорив в дарственной, что они должны быть открыты для публики не только в будни, но и по воскресным дням. Это распоряжение вызвало большое волнение. Духовные лица яростно нападали на него с церковной кафедры, видя в этом «осквернение воскресного дня». Но население единодушно высказалось против такой точки зрения, и городское управление с благодарностью приняло дар Фиппса. В ответ на укоризненные речи одного духовного лица он сказал:

— Вам, господа, хорошо так рассуждать. Вы работаете один день в неделю, а все остальные дни свободны и можете сколько угодно любоваться красотами природы. Но я считаю позорным, что вы хотите лишить трудящиеся массы возможности использовать один-единственный день в неделю для развлечений и просвещения.

Недавно на съезде в Питсбурге духовенство высказалось против инструментальной музыки в церквях. Но пока они ведут свои дебаты, умные люди открывают по воскресным дням двери музеев, библиотек и оранжерей. И если эти господа не осознают необходимость дать народу в этой жизни то, что ему действительно нужно, дело кончится тем, что их церкви опустеют.

К несчастью, между Кломаном и Фиппсом, с одной стороны, и Миллером — с другой, возникли деловые разногласия, и ему пришлось уйти из фирмы. Так как я был того мнения, что с Миллером поступили несправедливо, я объединился с ним для создания нового предприятия. Благодаря этому в 1864 году возник завод «Циклоп». Дело пошло хорошо, и скоро появилась возможность слить старый и новый заводы в общее предприятие, которое и было основано в 1867 году под названием «Объединенные металлургические заводы».

Мы приобрели для этих заводов семь моргов земли. Это считалось в те времена очень крупным земельным участком, и первые годы мы сдавали часть земли в аренду. Но прошло немного времени, и этого пространства оказалось недостаточно для нашего все расширявшегого предприятия.

Чем больше я знакомился с металлургическим производством, тем более меня поражало, что стоимость различных его процессов оставалась совершенно невыясненной. Я обратился с запросом к другим питсбургским промышленникам и убедился, что мои предположения верны. Производство велось наугад, и до окончания года, когда определялась наличность товара и подводились итоги, предприниматели не имели ни малейшего понятия о результатах работы. Мне нередко приходилось слышать, как люди, опасавшиеся закончить год с дефицитом, к своему великому изумлению обнаруживали в производстве прибыль, и наоборот. Они напоминали кротов, роющихся в темноте. Подобное положение представлялось мне совершенно недопустимым, и я самым решительным образом стал высказываться за введение системы взвешивания и калькуляции во всех отраслях нашего производства. Только такая система позволила бы определить стоимость каждого производства и контролировать работу каждого занятого в нем человека. Мы должны были иметь возможность установить, кто обращается с материалом экономно, кто тратит его нерасчетливо и кто достигает наилучших результатов.