Грег Фаррелл - Крах Титанов: История о жадности и гордыне, о крушении Merrill Lynch и о том, как Bank of America едва избежал банкротства

Ознакомительный фрагмент

Почти в каждом случае кандидат, выполнявший до этого обыденную работу – занимавшийся обслуживанием частных клиентов, избирался единогласно, чтобы возглавить организацию. Но Талли во время пребывания на посту генерального директора столкнулся с проблемой. В то время, когда система финансовых рынков усложнялась, успех в бизнесе, связанном с финансовым консультированием, больше не был единственно важным определяющим фактором при выборе того, кто будет руководить компанией в XXI веке. Лучший кандидат Талли на роль преемника – Дэйв Комански – поднялся по карьерной лестнице в основном благодаря успешной работе в отделе обслуживания частных клиентов. Комански не очень хорошо разбирался в деятельности двух других отделов – рынков капитала и инвестиционно-банковской деятельности. Талли принял решение объединить Комански с Хербом Эллисоном, требовательным операционным менеджером с математическим складом ума, который наденет на себя зеленый козырек и будет помогать экспансивному Комански эффективно управлять компанией.

Комански занял пост генерального директора Merrill Lynch в декабре 2006 года. На протяжении более двух лет команда Комански – Эллисона, казалось, справлялась с работой. Но к 1999 году Комански и другие члены совета директоров начали испытывать беспокойство по поводу того, подходит ли Эллисон для того, чтобы сменить Комански, когда тот выйдет в отставку.

Эллисон, бывший военный моряк, веривший в жесткую систему управления, преуспел в Merrill Lynch, несмотря на постоянную критику корпоративной культуры – «аффилиативной»[9] по своему духу. При Шрейере и Талли в Merrill Lynch стала набирать силу система передачи информации по неформальным каналам. С ее помощью посредственности, пользовавшиеся некоторыми связями с администрацией компании, могли сделать карьеру, несмотря на отсутствие способностей. Эллисон много раз начинал борьбу с кумовством и проводил особую политику в отношении людей, имевших друзей на 32-м этаже или в совете директоров. Талли, знавший реальный потенциал Эллисона, пытался узнать у него, почему он столь непреклонен в вопросах управления.

– Вы хотите поступать правильно или вы хотите стать президентом? – отвечал тот.

« Эллисон, бывший военный моряк, веривший в жесткую систему управления, преуспел в Merrill Lynch, несмотря на постоянную критику корпоративной культуры »

Эллисон показывал, что не желает поступаться своими принципами и делать то же, что делали все в компании, даже когда стал председателем правления. К середине 1999 года он утратил поддержку вышестоящего Комански и своих ближайших подчиненных. В один из летних дней Комански сообщил Эллисону, что тому придется покинуть компанию.

Неожиданный уход из компании второго лица заставил двух старожилов – Джеффри Пика и Тома Дэвиса – начать борьбу за это место, в ней также принял участие и О’Нил, бывший тогда главным финансовым директором. В 2000 году каждый из них занял новую должность и каждому дали понять, что тот из них, кто покажет лучший результат, скорее всего, и станет преемником Комански. О’Нил стал отвечать за обслуживание частных клиентов, Пик – руководить операциями по управлению активами, а Том Дэвис возглавил инвестиционно-банковскую деятельность.

О’Нил вел эту войну на два фронта. Как руководитель направления он улучшил показатели отдела по работе с частными клиентами, сокращая расходы и вынуждая мелких клиентов работать с call-центром, а не с настоящим финансовым консультантом. Но он был не уверен, что только одни заслуги приведут его к успеху. Он собрал внутри компании небольшую группу во главе с финансовым директором Томом Патриком и при поддержке Факахани для продвижения своей кандидатуры на высший пост всеми возможными способами. Патрик работал в Merrill Lynch уже более двух десятков лет, с момента приобретения компанией инвестиционного банка White Weld в 1978 году. В прошлом у него с Джеффом Пиком случались конфликты, и Патрик решил, что следующим генеральным директором Merrill Lynch должен стать тот, кому он благоволил, – соперник его политического оппонента.

Пол Критчлоу, главный пресс-секретарь компании, однажды в конце 1999 года зашел в кабинет О’Нила для короткого разговора.

– Что ты делаешь для меня, Пол? – спросил О’Нил пиарщика.

– Не совсем понимаю, о чем вы, – ответил Критчлоу.

– Что ты делаешь, чтобы помочь мне стать новым генеральным директором?

Критчлоу сказал, что он не принимал ничью сторону в борьбе за место преемника Комански. Он знал, что О’Нил был бы сильным кандидатом, и ждал возможности поддержать того, кто в конечном итоге станет преемником Комански.

О’Нил посоветовал ему по-новому взглянуть на ситуацию: с профессиональной точки зрения Критчлоу будет более выгодно поддержать его кандидатуру.

– Жизнь состоит из череды выборов, Пол. И пришло время тебе сделать свой выбор.

– Я подумаю об этом, – сказал Критчлоу, собираясь уходить.

– Ладно, – ответил О’Нил, – но не стоит слишком долго думать.

Для Критчлоу это была новая территория. Бывший ведущий политической колонки в Philadelphia Inquirer, Критчлоу оставил журналистику в 1978 году, чтобы возглавить избирательный штаб Дика Торнбурга во время выборов губернатора Пенсильвании, в которых тот и одержал победу. В 1985 году Критчлоу пришел в Merrill Lynch, где работал на Билла Шрейера, еще одного уроженца Краеугольного штата[10], и преемников Шрейера – Талли и Комански. Критчлоу всегда считал свою работу служением Merrill Lynch, а не кому-то одному в компании. Но после разговора с О’Нилом ситуация изменилась. Он просчитал обстановку и понял, что ему выгоднее быть на стороне победителя, а не ждать, чем все кончится. Начиная с этого момента Критчлоу стал частью группы во главе с Томом Патриком, которая неустанно трудилась над тем, чтобы О’Нил добился успеха в своей борьбе за пост генерального директора.

Критчлоу всегда считал свою работу служением Merrill Lynch, а не кому-то одному в компании

В ответ на критику сторонников Пика, что кучка инсайдеров работает над тем, чтобы протолкнуть О’Нила на высший пост, члены группы сами стали называть себя кучкой (the cabal). Сам Шрейер стал выступать в защиту О’Нила, и группа приобрела союзников среди членов совета директоров компании, включая и Боба Лучиано, главу Schering-Plough и давнего друга Шрейер. Другой член совета, Джилл Кер Конвей, выросшая на ферме в Новом Южном Уэльсе, в Австралии, и ставшая президентом Колледжа Смит, была очарована О’Нилом и его вдохновляющей историей о том, как он сумел выбраться из трущоб Алабамы, учился в Гарвардской школе бизнеса и стал одним из самых высокопоставленных руководителей-афроамериканцев на Уолл-стрит.

Благодаря активной поддержке со стороны совета директоров Merrill Lynch и Шрейера, который постоянно проталкивал кандидатуру О’Нила среди директоров, последний стал председателем правления компании и самым вероятным преемником Комански в июле 2001 года. Он сразу же начал действовать по своему усмотрению, чтобы привести расходы компании в соответствие с наступающими трудными временами. После нападения террористов 11 сентября, которое произошло недалеко от штаб-квартиры компании в Южном Манхэттене, Комански был подавлен. Трое сотрудников компании погибли в результате терактов, и О’Нил по существу взял под свой контроль повседневную работу компании.

В 2002 году О’Нил уволил около 22 000 сотрудников, сократив число работающих в Merrill Lynch с 72 000 до 50 000

В следующем году О’Нил уволил около 22 000 сотрудников, сократив число работающих в Merrill Lynch с 72 000 до 50 000. Он также очистил управленческий аппарат компании от тех, кто остался там со времен Талли. Будучи под впечатлением от решительности, которую он проявлял в смутное время и неустанной заботы о сокращении расходов, в 2002 году совет директоров проголосовал и окончательно закрепил передачу власти, назначив О’Нила генеральным директором.

Эпоха «Матушки Меррилл», которую О’Нил считал системой поощрения старых добрых сотрудников и которая защищала неудачников и противилась переменам, была близка к завершению.

Как и Херб Эллисон до него, О’Нил полагал, что патернализм – детище его предшественников, которые заботились о себе, даже если это означало сохранение рабочих мест за посредственными сотрудниками, – не совместим с управлением инвестиционным банком в XXI веке. Будучи афроамериканцем, который был вынужден пробивать себе дорогу к одной из вершин корпоративной Америки, О’Нил не очень-то жаловал корпоративный дух под вывеской «только для своих», который насаждали его предшественники.

О’Нил взялся искоренять культуру «Матушки Меррилл». Он безжалостно вырубал старые деревья в лесу компании и обрезал разросшуюся крону структуры издержек. Большая часть сотрудников Merrill Lynch понимала, что при Комански фирма выросла больше необходимых размеров и ее придется подрезать, чтобы оставаться конкурентоспособной. Но радикальный подход О’Нила отталкивал от него многих людей. Вместо того чтобы мягко ввести Merrill Lynch в XXI век, О’Нил беспощадно рубил существовавшую структуру. Тысячи сотрудников были бесцеремонно уволены – О’Нил избавился от всех внутренних врагов и собрал вокруг себя географически и этнически разнородную группу, члены которой не были носителями духа «Матушки Меррилл». Его видение компании в меньшей степени соответствовало замыслу Чарли Меррилла о том, чтобы привести Уолл-стрит на Мейн-стрит, то есть объединить профессиональных инвесторов с частными. Вместо этого О’Нил хотел, чтобы Merrill Lynch была компактной и эффективной компанией – банком, стремящимся к получению прибыли, вроде Goldman Sachs.

Конец ознакомительного фрагмента