Джованни Пеше - Солдаты без формы

2 июня в половине двенадцатого дня у меня свидание с товарищем Гини. Он вкратце объясняет мне обстановку. Затем знакомит меня с товарищем Диэго, который информирует меня о борьбе ГАП в Милане, рассказывает о проводимых операциях, об арестованных гапистах, об организации. Идем вместе с ним по одному адресу на площадь Гуарди, в радиомагазин, где встречаемся с другими товарищами. Забыв о правилах конспирации, Диэго прямо представляет им меня как командира ГАП Турина, который теперь принимает командование миланскими гапистами.

Однажды я встречаю товарища, который был вместе со мной в ссылке. Он работает с товарищем Секкья[22]. Говорю ему, что хотел бы побеседовать с Секкья, так как чувствую себя подавленным и у меня к нему множество вопросов.

В ближайший четверг я уже поджидаю Секкья на улице Нино Биксио. Он приходит с большим портфелем, на голове мягкая шляпа. Вид у него скорее занятого дельца, а не революционера. Наконец-то я могу излить свою душу. Рассказываю ему о сложившемся положении, критикую то, что, по моему мнению, мешает нашей работе. Секкья понимает меня и находит нужные слова, чтобы немного подбодрить меня. Когда я с ним прощаюсь, то чувствую себя спокойнее и увереннее.

За несколько дней до этого Диэго познакомил меня с комиссаром бригады Джузеппе Череза (Пеллегрини), который прекрасно знал обстановку, так как уже полгода работал в ГАП. Мы тщательно изучили с ним все возможности, как лучше организовать нашу работу. Я познакомился также с техником по фамилии Импидулья, сицилийцем, который вместе с женой приготавливали взрывчатку, а потом с девушкой — связной по имени Нарва, доставлявшей эту взрывчатку гапистам.

Спустя несколько дней командование прислало еще одну девушку для связи и доставки оружия. Ее звали Онорина Брамбилла (Сандра). Она тоже была очень молода, ей было не больше двадцати лет. С первого же взгляда она произвела на меня большое, неизгладимое впечатление. Я сразу почувствовал, понял, что это была очень важная в моей жизни встреча. И действительно, теперь Сандра — моя жена.

Затем Диэго познакомил меня с партизанкой Ритой и с двумя десятками молодых парней из района Порта Романа. Из них впоследствии были сформированы первый и второй отряды 3-й бригады ГАП имени Рубини. Некоторые из этих молодых людей были словно рождены для нашей работы, но большинство все же не внушало доверия для проведения столь важных и деликатных дел. Поэтому я отобрал только тех, кто казался наиболее подходящим.

Вот с этой-то группой молодежи и еще с двумя товарищами — Франко Конти и Джузеппе Рибольди, рабочими предприятий Пирелли, которые также располагали надежными и решительными людьми, я и начал реорганизацию вооруженных отрядов, которым было суждено доставить впоследствии столько хлопот противнику.

Июнь 1944 года. Советская Армия гонит немецкие дивизии, отступающие по всему фронту. Англо-американцы, наконец, открывают второй фронт. Во всех странах Европы, еще находящихся под нацистской оккупацией, партизаны переходят в наступление. Во Франции, Греции, Италии и по всей Восточной Европе немцы ежедневно вынуждены вести против партизан настоящие бои, но партизаны одерживают верх даже там, где оккупанты чувствуют себя еще достаточно сильными.

Областное командование, в распоряжении которого находится моя бригада, отдает приказ предпринять серию налетов на коммуникации противника, в первую очередь на железнодорожные линии.

С этой целью мы выбираем одно из главных железнодорожных депо Милана — депо на станции Греко. Это будет самая важная операция против немцев, которую когда-либо проводили миланские гаписты.

Мы разрабатываем план операции, и я представляю его командованию.

План одобрен. В мое распоряжение поступают трое железнодорожников — Оттобони, Гуэрра и Боттани, хорошо знающие место и обстановку.

Запасы взрывчатки в то время были на исходе и к тому же находились не в самом Милане, а в городке Ро, где была база одного из недавно созданных отрядов, насчитывавших двенадцать бойцов. Нужно было доставить взрывчатку в город, чтобы иметь ее под рукой. Нашим связным Сандре и Нарве поручается выполнить эту задачу, довольно опасную из-за частых облав, проводившихся в те дни противником.

Обе девушки благодаря своему энтузиазму и смелости оказывали нам большую помощь также и в последующее время: при их содействии мы всегда добывали очень ценные сведения, держали тесную связь между отдельными нашими отрядами, связь, без которой они не смогли бы жить и действовать. В течение нескольких дней девушки неоднократно рисковали, проходя через фашистские и немецкие контрольно-пропускные пункты, перевезя в Милан в общей сложности 90 килограммов тритола.

Подготовка к этому крупному акту саботажа в районе Греко не должна была мешать проведению других операций. Двое гапистов среди бела дня расправились на улице Виале Блиньи с фашистским доносчиком. Отряд из Ро вывел из строя на протяжении километра телефонный кабель на участке Перо — Ро, нарушив на несколько часов телефонную связь противника. Отряд из Нигуарда, разоружив двух фашистов, овладел их револьверами и несколькими ручными гранатами.

Я еще не знал гапистов из Ро и поэтому решил побывать на одном из их собраний. Командир отряда, молодой армейский унтер-офицер, доложил мне обстановку, в которой действует его группа в 12 человек, все — молодые рабочие и крестьяне.

— Никто из них, — вдруг сказал мне командир отряда, — не умеет владеть оружием.

Я улыбнулся. На память мне пришел один случай из времен войны в Испании, происшедший в тот далекий 1936 год, когда я, восемнадцатилетним юношей, прибыл на фронт, полный энтузиазма, но не знал еще даже, что такое винтовка. Я также вспомнил, что в подобном положении оказались многие другие добровольцы, итальянцы и не итальянцы.

Краткий курс обучения в течение нескольких дней — и эти рабочие и крестьянские парни уже знали, как обращаться с оружием. В предстоящих боях они научатся сражаться.

— Эта группа неопытных юношей, — говорю я командиру, — должна за короткий срок превратиться в отряд умелых и отважных бойцов.

Когда я добавил, что нужно немедленно перейти к действию, он несколько замялся, но я убедил его, что недостаточно только обезоруживать врагов, надо также решительно вступить в борьбу, чтобы нанести нацифашистам смертельный удар. Я пообещал ему скоро снова с ним встретиться и продолжить наш разговор.

Командир понял меня и согласился с моими доводами. Мы условились с ним о дне, когда можно было бы собрать всех его людей в каком-нибудь надежном месте, чтобы я мог бы поговорить с ними и узнать их поближе.