Анатолий Собчак - Жила-была коммунистическая партия

В заключение не могу не рассказать о работе Конституционного совещания и том вкладе, которое оно внесло в подготовку проекта новой Конституции. Без этого рассказ о том, как готовилась новая Конституция России, будет неполным.

Когда стало ясно, что Съезд народных депутатов ни при каких условиях не примет новой демократической Конституции, все чаще взоры ученых и политиков стали обращаться к идее созыва Учредительного собрания для выработки и принятия новой Конституции. Идея эта, как говорится, носилась в воздухе и приобретала все большее число сторонников. Однажды я поднял этот вопрос на Президентском совете, но Б.Н. Ельцин отнесся к идее Учредительного собрания без энтузиазма: нужно проводить новые выборы, а в условиях политической нестабильности и двоевластия трудно предсказать их результаты.

Вместо этого для ускорения работы над принятием Конституции после апрельского референдума, поддержавшего Президента и правительство, было решено созвать Конституционное совещание, к работе которого привлечь представителей всех политических партий и движений, профсоюзов и религиозных конфессий, региональных и федеральных структур власти, включая депутатский корпус, предпринимателей.

Идея оказалась плодотворной. Первоначально в рамках Конституционного совещания было создано пять секций, одну из которых – секцию политических партий и общественных движений, профсоюзов и конфессий – было поручено возглавлять мне. Наша секция, которая впоследствии переросла в Общественную палату Конституционного совещания (наряду с Государственной палатой, в которую входили представители федеральных и региональных структур власти, а также органов местного самоуправления), была чрезвычайно пестрой по составу и достаточно сложной по характеру. В нее входили представители более ста политических партий и движений (первоначально их было 117, -но затем ее состав постепенно увеличивался), представители двадцати девяти конфессий и более семидесяти профсоюзных объединений. Всего в работе Конституционного совещания приняло участие более восьмисот человек, и это лучшее свидетельство его представительного характера.

К моменту начала работы Конституционного совещания, в конце мая 1993 года, у нас на руках уже был опубликованный в печати проект Конституции, подготовленный президентской командой. В этот проект вошли многие принципиальные положения из нашего альтернативного проекта.

Был еще проект депутатской конституционной комиссии Верховного Совета, а также четыре тома поправок к тексту президентского проекта. Поправки и дополнения были внесены субъектами Федерации, различными политическими партиями и общественными организациями, а также отдельными гражданами. Всего было более шести тысяч поправок и дополнений по тексту этого проекта. Затем по ходу дела их число превысило десять тысяч.

Место для работы нам отвели в Кремле – в историческом зале Верховного Совета СССР – в зале, где я провел три, может быть, самых ярких и напряженных года своей жизни. С самого начала мы решили, что будем обсуждать конкретные разделы и главы постатейно, рассматривая все имеющиеся письменные замечания, а также те поправки, что сделают участники нашей секции.

Это была трудная, но крайне интересная работа. Прежде всего, совершенно неожиданно для себя я обнаружил, что уровень дискуссий на совещании по профессионализму и глубине анализа был намного выше и интереснее, чем дискуссии по этим вопросам в Верховном Совете и на Съезде.

Как это ни покажется странным, но не члены парламента, а представители профсоюзов, конфессий и политических партий очень грамотно и квалифицированно оценивали каждое слово, каждую запятую, каждое положение проекта Конституции и вносили много своих очень дельных замечаний и предложений.

Во-вторых, меня поразило и то, что практически по всем самым спорным положениям, по которым высказывались, казалось бы, несовместимые суждения, мы приходили либо к единому мнению, либо спокойно решали эти вопросы большинством голосов. В конечном итоге те, кто остался в меньшинстве вынуждены были присоединяться к мнению большинства.

Первоначально предполагалось, что мы будем заниматься этой работой до середины июня, а затем пленарное заседание Конституционного совещания рассмотрит доработанный проект и вынесет его на рассмотрение Съезда народных депутатов или на референдум.

Но жизнь показала, что нам понадобилось гораздо больше времени, чем планировалось. Мы работали ежедневно с 9 до 18 часов, иногда споры заканчивались позднее, но затем, после окончания дискуссий, приходилось еще оставаться с членами редакционной комиссии и суммировать сделанное за день. Время летело незаметно, и только к концу июня мы завершили обсуждение проекта по секциям.

Ключевыми вопросами, вокруг которых кипели споры на Конституционном совещании, были проблемы становления социального государства и стремление (особенно со стороны представителей профсоюзов) придать социалистический характер тем или иным правам и свободам, проблема добровольности или обязательности воинской службы, проблема разграничения полномочий президента, парламента и правительства и т. п.

Больше всего меня радовало то, что обсуждение главного раздела – раздела о правах человека – протекало в обстановке удивительного единодушия. Не было конфронтации по этим вопросам ни со стороны представителей компартии, ни со стороны партии Жириновского. Во многом это объясняется тем, что этот раздел был основательно отработан. В нем мы постарались отразить все наиболее ценное, что было в мировом конституционном опыте. Сыграла свою роль и реакция общественного мнения – никто не хотел выглядеть ретроградом, особенно по такому вопросу, как права человека.

Картина подготовки и принятия новой российской Конституции была бы односторонней, если бы я умолчал о том, что нам не удалось решить" какие промахи и ошибки были допущены.

Начнем с Конституционного суда. Известно, какую негативную роль этот суд и его бывший Председатель товарищ Зорькин сыграли в политическом противоборстве последних лет.

Трудно объяснить, как это могло произойти, но факт остается фактом: в 1992 году Президент рекомендовал, а Съезд с радостью избрал членами Конституционного суда в основном кондовых, прокоммунистически настроенных судей. Ни по профессиональным, ни по чисто человеческим качествам эти люди (за редким исключением) не отвечали требованиям, предъявляемым во всем мире к членству в такой структуре, как Конституционный суд. Не было среди них ни известных в стране ученых-юристов, ни обладающих безупречной репутацией и окруженных всеобщим уважением судей-практиков. Самый яркий пример – товарищ Зорькин, малозначительный преподаватель из Высшей школы МВД, откуда он многократно пытался перейти в другие вузы или на аппаратную работу. Увы, его не брали. С ним просто никто не хотел иметь дела, поближе познакомившись с его профессиональными и человеческими качествами.