Бэри Ковард - Оливер Кромвель

Неудивительно, что способы ведения Кромвелем войны в шотландской и ирландской кампаниях существенно разнились. Жестокое отношение его войск в Ирландии было одинаково к солдатам и к мирным жителям — за которое он лично был ответствен во время первого боя в этой войне, осады Дрогеды (3-10 сентября 1649 г.), и которое он санкционировал при осаде Вексфорда (2-10 октября 1649). Оно не было удивительным в контексте жестокостей и насилий, творимых европейскими армиями в Тридцатилетней войне или другими командующими в Ирландии. Но никогда до этого Кромвель не инициировал и не одобрял резни, как ту, которую совершили его войска в Дрогеде и Вексфорде. Только в Вексфорде было убито по крайней мере 2000 человек, включая мирных жителей. Как было сказано выше, Кромвель определил лидеров оппозиции армии в Англии и Уэльсе в 1648 году как военных преступников, но в Ирландии он, казалось, считал всех противниками английской республики (включая мирных жителей и ирландских союзников — английских протестантов, а также ирландских солдат-католиков), вовлеченными в преступления. Комендант Дрогеды сэр Артур Эстон был англичанином (Эстон был роялистским комендантом Ридинга в Оксфорде во время первой гражданской войны), и большинство солдат гарнизона были англичанами, но в их смерти и в смерти жителей города Кромвель увидел «справедливый приговор Бога тем варварским негодяям, которые обагрили свои руки в таком огромном количестве невинной крови»[133]. Резня и грабеж, совершенные его войсками после захвата Вексфорда, имели место, как он считал (хотя он и не приказывал этого), потому что «Бог не хотел, чтобы так случилось, но по неожиданному провидению, в Его справедливом правосудии, на них пал надлежащий приговор, в силу которого они стали жертвами солдат, и их кровь была ответом на жестокости, которые они проявили по отношению ко многим бедным протестантам»[134].

Месть не являлась единственным мотивом Кромвеля для жестокости, с которой он примирялся в Вексфорде и Дрогеде, но он был определяющим, чего нельзя сказать после его отъезда в Шотландию в июне 1650 года.

Однако существует и сходство между поведением Кромвеля в Ирландии и Шотландии. В обеих странах он одержал важные победы, обезопасив новорожденную республику от внешних угроз, и вышел из войн, подняв свою военную репутацию выше, чем когда-либо. Результат, сказавшийся на Кромвеле-политике, был равно драматичным. Приобретенный им образ военного спасителя республики дал ему большую возможность влиять на дела в Англии, чем когда-либо ранее, и его победы придали ему уверенности для проведения реформации в Англии, вопреки консервативным инстинктам, которые оживились вслед за казнью короля, то есть намерению следовать по пути конституционной умеренности и согласия.

После захвата Дрогеды и Вексфорда войска Кромвеля не имели успеха. Оправдание «злобы» в Дрогеде, данное Кромвелем, использовалось при бомбардировке Хиросимы в 1945 году и после состояло в том, что «это направлено на то, чтобы предотвратить пролитие крови в будущем», внушая ужас другим гарнизонам и принуждая их сдаваться без боя[135]. Это случалось не всегда. По мере того, как армия Кромвеля продвигалась из Дублина на юг после захвата Дрогеды и Вексфорда, гарнизоны в Данкэнноне и Уотерфорде успешно выдерживали бой в ноябре и декабре. Его армия была опустошена дизентерией: «каждую ночь около десяти человек заболевают», — писал он 19 декабря и сам тоже «беспокоился о своем здоровье»[136]. Позже, весной, 27 апреля 1650 года, он потерял около 2000 солдат при попытке взять Клоунмел на юго-востоке Ирландии. Айртон назвал эго бедствие самым тяжелым «из всех когда-либо переносимых нами как в Англии, так и здесь»[137]. Несмотря на эти препятствия и потери, когда Кромвель уехал из Ирландии в мае 1650 года, он уже подавил остатки ирландского сопротивления. Однако это случилось не только благодаря его усилиям. Например, победа полковника Майкла Джойса в Рэзмайнесе 2 августа 1649 года до прибытия Кромвеля в Ирландию, заставила роялистского командующего в Ирландии Джеймса Батлера, графа Ормонда, отказаться от открытых боевых действий и перейти к партизанской войне, оставив лишь гарнизоны в городах, которые только и сопротивлялись Кромвелю. Подчиненные Кромвеля также внесли значительный вклад в достижение победы, особенно Роберт Бойль, лорд Брогхил, младший сын графа Корка, чьи англо-ирландские предки-протестанты подготовили почву для того, чтобы многие протестантские роялисты на юго-западе Ирландии помогли делу Кромвеля зимой 1649—50 гг. Кроме того, пагубные разногласия между противниками Кромвеля в Ирландии тоже способствовали их поражению. Тем не менее, именно Кромвель получил, когда вернулся в Англию, лавры героя на церемониях в Хаунслоу-Хит и в Гайд-Парке 1 июня 1650 года и официальную благодарность от Палаты Общин 4 июня.

«Теперь ирландцам стыдно, —

писал Марвел в поэтическом восхвалении, —

Увидеть себя покоренными за один год,

Так много может сделать человек,

Который и действует, и знает.

Они могут подтвердить наши лучшие похвалы о нем,

И несмотря на поражение признать,

Какой он хороший, какой справедливый,

И достоин высшего доверия;

И, однако, он правит не слишком жестоко,

А действует в рамках закона.

Он тот властитель,

Которому будут охотно подчиняться»[138].

Ирландский опыт Кромвеля не ограничился увеличением легенд о нем как непобедимом полководце и спасителе республики. Увиденное оказало большое влияние на его политическое развитие. Он вернулся из Ирландии более, чем когда-либо сознающим, как надо обустроить церковные дела в Англии. Он считал, что «вся структура управления» в Ирландии разрушилась и что «Ирландия была чистым листом бумаги» — страной, в которой можно произвести религиозное преобразование общества, как оно ему виделось. Здесь также была возможность исправить законы, чтобы осуществлять «правосудие среди этих бедных людей честно, не разорительно и исключительно для их пользы» и добиться социальной справедливости — защитить простых людей от «тирании и угнетения их лендлордами, сильными мира сего, и содействовать их праведной жизни»[139]. Но главной заботой Кромвеля, как можно было увидеть из его обхождения с ними, были не ирландцы. С чисто английским высокомерием он объявил ирландскому духовенству в январе 1650 года, что он прибыл в Ирландию «(промыслом божьим), чтобы поддержать и сохранить блеск и славу английских свобод в стране, где мы имеем несомненное право сделать это»[140]. Реформацию Ирландии Кромвель видел как «хороший пример даже для самой Англии», и, когда он вернулся в Англию, он с восторгом рассказывал Эдмонду Ладлоу о «своем намерении приложить все возможные усилия для совершения реформации духовенства и права» в Англии по типу проведенной в Ирландии[141] и пообещал Лилборну «впредь все свои силы и интересы, которые у него только были, положить на то, чтобы Англия наслаждалась настоящими плодами всех обещаний и заявлений армии»[142].