Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре - Александр Владимирович Сластин

славою, заслужит, по мере заслуг, мое особенное благоволение, приобретет богатства и торговлю и поразит неприятеля в его сердце. Здесь прилагаю карты, сколько у меня их есть. Бог вас благословит. Есмь ваш благосклонный Павел».

И далее самое главное. «NB Карты мои идут только до Хивы и до Амурской реки (здесь идёт речь о реке Аму-Дарья А.С.), а далее ваше уже дело достать сведения до заведений английских и до народов индийских, им подвластных» [303].

Атаман Орлов отправил секретное предписание есаулу Денежникову, где говорилось о маршруте следования: «Во исполненiе такаго его императорскаго величества повелѣнiя нужно мнѣ имѣть свѣдѣнiя: Начиная отъ Оренбурга, какая есть удобнѣе къ переходу войскъ дорога, черезъ степи киргисъ-кайсаковъ, до рѣки Саразу, земли Караколпаковъ и Узбековъ до Хивы, а от толь до Бухарiи и далѣе къ Индiи» [304].

В обязанности штаба и его квартирмейстерской части входили: рекогносцировка местности, выбор позиции для боя, составление карт, изготовление крок [305], организация разведки, подготовка диспозиций к бою и переходам. Всего этого у штаба в необходимом количестве просто не было. О каком полноценном походе в реалиях могла идти речь?

Приказ императора всё же был принят к исполнению. Судя по архивным документам, в поход отправились 40 донских полков (Атаманский – тысячного состава, четыре полка генерал-майоров – 6-сотенные, остальные – 5-сотенные) и один калмыцкий (полк Асанова – 5-сотенный) [306].

Судя по риторике профессиональный военный аналитик, печатавшийся под инициалами А.Ш-ий [307] считал, что эта экспедиция имела не только высокие шансы на успех, но и могла «быть поставлена в ряду наиболее образцовых стратегических поступков этого рода» [308].

Есть и такое мнение современных историков, которые сравнивая походы в этом регионе, считают, что он изначально был обречён на неудачу. В качестве аргументов они выдвигают: отсутствие точных сведений о пути движения колонн войск, провианта и фуража, медицинского обеспечения и данных о климате, – всё это, по их мнению, попахивало авантюрой. Как пример, они приводят поход Перовского на Хиву 1849 г, относительно неплохо подготовленный, закончился полным фиаско.

Все факты совместного похода в Индию – «налицо». Англичане в ужасе. Меры приняты – опасность устранена

Родившийся «походный» союз Франции и России сильно напугал Британию. Русское правительство на деле предприняло попытку очередной раз освоить азиатский рынок. С этой целью Павел I принял практические меры к интенсивной торговле с Персией, Хивой, Бухарой, Индией и Китаем. На Восток обращены были взоры Павла Петровича и его сподвижников в деле распространения торговли. Были созданы Астраханская, Кизлярская, Моздокская и Троицкая таможни. Повсеместно организовывались конторы вдоль нового торгового пути Санкт-Петербург – р. Волга – Оренбург – Хива – Бухара – Индия. По этому маршруту из русской столицы в Индию предполагалось везти железо, предметы слесарной и кузнечной работы, медь, олово, иностранную золотую и серебряную монету и многое другое. Из Индии в Санкт-Петербург – предметы традиционного индийского экспорта: чай, кофе, пряности, хлопок, шёлк, тонкие изысканные ткани, восточные украшения, ковры, другие товары. Партнёрские, а также политические отношения между Россией и Францией укреплялись.

Ради крепкого союза с Россией Бонапарт проявил жест великодушия. Он обмундировал за счёт французской казны 6732 солдат и 130 генералов и штаб-офицеров пленных российской армии. Тех самых, которых привёл Суворов. И 18 июля 1800 года отправил их безвозмездно и без взаимообмена домой, на Родину. Более того, Наполеон возвратил остров Мальта ордену св. Иоанна Иерусалимского, магистром которого являлся Павел I, и в знак глубокой признательности и дружбы преподнёс русскому императору меч, которым Папа Римский Лев X наградил одного из магистров ордена. Статьи французских газет пестрили сообщениями из России и превозносили добродетели Павла Петровича.

В ответ на это с 24 августа 1800 г. Павел I перешёл к решительным действиям и впервые ввёл континентальную экономическую блокаду Англии со стороны России [309]. Новый антибританский указ угрожал экспорту в Британию из Балтики жизненно необходимого для английского флота товаров, таких как: мачты, дёготь, пенька и смола [310].

Тем более, что многие из английских купцов были должниками российской казны. 28 октября поступил приказ об аресте 1043 матросов на задержанных в русских портах английских судах, что принесло ей убытки в 4 млн. руб. [311]. Павел I повелел покрыть казённый долг, секвестрировав английские товары; команды задержанных в русских портах кораблей были отвезены во внутренние районы страны и там размещены на жительство, а из конфискованного имущества британских купцов были изъяты 40 тыс. руб., которые пошли на содержание британцев [312].

Англия не могла больше строить себе иллюзий. Наконец-то она должна была увидеть, как ее товары повсюду отвергаются, и вся Европа относится к ней, как к врагу [313]. А с 19 ноября 1800 г. вышло общее предписание: «Впредь до особого предписания не впущать в Россию никаких Английских товаров». Из 100 кораблей, зашедших в Петербургский порт с момента опубликования указа, к 15 января 1801 г. – 19 было разгружено, 1 стоял под разгрузкой, а 80 – ждали своей очереди. Тогда же наиболее предприимчивые британские купцы выразили своё желание вступить в «вечное подданство Государя Императора Павла Петровича, причислиться к российскому купечеству и мещанству, дабы пользоваться всеми правами и выгодами, какие этим званием предоставлены по закону» [314].

Всё это сегодня напоминает подхалимаж современных западных актёров и спортсменов, объясняющихся в «любви к России» и принятии Российского гражданства, только с одной целью – ухода от уплаты налогов в своих странах.

Англичане прибегали к различным уловкам, чтобы обходить изданные запрещения и вывозить русские товары в Англию на нейтральных судах. В целях пресечения уловок, обходить запреты на вывоз в будущем или, по крайней мере, их жёсткого ограничения, Павел I издаёт знаменитый указ от 11 марта 1801 г. Это распоряжение было самой крайней мерой в борьбе русского правительства с заграничным товарообменом и имело целью воспрепятствовать вывозу русского сырья и материалов из России в Англию. Влиятельные торговцы, желая подорвать авторитет самодержца, распустили слух о сумасшествии Павла I, и с их же подачи после смерти императора заработали пиар-историки, ангажированные заинтересованными лицами. Историки более позднего периода подкрепляли подобные беспочвенные измышления. Например, историк В.И. Семевский трактовал в следующем контексте: «Безумие Павла дошло до того, что в последний день жизни был объявлен «указ о не выпуске товаров из российских портов без особого Высочайшего повеления».

Однако профессор психологии В. Ф. Чиж, анализируя поведение царя, и основываясь на более широком круге опубликованных материалов,