Михаил Николаев - Добровольцы, шаг вперед!

Да и это еще не все. К потерям окруженной группировки следует приплюсовать урон, понесенный противником на внешнем кольце окружения. Здесь советские войска нанесли поражение еще пятнадцати фашистским дивизиям. Восемь из этих пятнадцати дивизий были танковые.

* * *

Разбушевавшийся 17 февраля над Правобережьем буран был, похоже, последним приступом зимы в здешних местах. Уже 18 февраля небо очистилось от туч и стало таким нежно-голубым, словно его только что постирали и разгладили. Засверкал, заискрился на солнце ярко-белый снег. Казалось, что все вокруг стало сразу светлее и чище. Это сама природа приветствовала нашу победу под Корсунь-Шевченковским.

Командир группы полка майор Чернобуров в распоряжение заморского гостя выделил летчика Александра Токаря. Саша с огромным удовольствием облетел с корреспондентом на своем По-2 район недавних боев.

Американец все увиденное зафиксировал на пленку.

Когда самолет приземлился, гость стал рассматривать По-2. Он даже похлопал ладонью по фюзеляжу, по крыльям. Желал, видимо, узнать, из какого материала сделан аэроплан.

- О! Это невозможно себе представить! - воскликнул корреспондент по-английски.

- Чем он недоволен? - спросил переводчика Саша Токарь.

- Не верит, - ответил тот, - что на таких самолетах вы громите немцев.

- Скажи американцу, что в полку пока другой техники нет. Но и эта нам очень нравится.

- Может, наши опознавательные знаки ему кое-что прояснят? - вступил в разговор Иван Антонов, показывая на комсомольский значок, нарисованный на руле поворота. Потом повернулся к гостю: - Комсомол, комсомол, понимаете?

Корреспондент долго и пристально рассматривал рисунок на самолете, но ничего не говорил.

- Что это есть, - наконец по-русски спросил иностранец, показав на надпись, сделанную на фюзеляже - "Стахановец Татарии". И вдруг воскликнул: О, комсомоль отчень богат!

Сказать бы ему, да ведь не поймет, что в полку уже получено почти двадцать таких самолетов-подарков от наших шефов - комсомольцев Татарской Автономной Советской Социалистической Республики. И все они с дарственными надписями: "Победа будет за нами!", "За Русь!", "Казанский комсомолец", "Комсомолец Татарии", "Кзыл Татарстан"...

Да, комсомол очень богат. Богат своим мужеством, своей стойкостью, своей отвагой, своей дружбой.

Заморский гость что-то записывал в блокнот. Но не знаю, опубликовал ли он все это в своей газете.

Компаньерос

Надрываясь, зуммерил полевой телефон. Наконец трубку взял командир полка:

- Двадцатый слушает!

- Двадцатый, двадцать пятый... - Командир дивизии полковник Кузнецов подковырнул не то принятую систему позывных, не то подавшего голос Еренкова. Что-то до твоего хозяйства, Михаил Дмитриевич, в последнее время дозвониться стало трудно.

- Да я... - попытался было возразить командир полка.

- Ну ладно, не оправдывайся, - уже примирительно сказало высшее начальство. - Лучше доложи-ка, чем сегодня располагаешь для работы.

Еренков оживился. В этом плане у него положение довольно приличное. Введены в строй боевых экипажей два летчика-новичка: боевое крещение получил сержант Протопопов, недавно прибывший в полк, и допущен к ночным полетам бывший адъютант третьей эскадрильи старший лейтенант Хотяшов. Борис Протопопов до прибытия к нам летал где-то в эскадрилье связи на Р-5. А Иван Хотяшов в полку с первого дня. В начале войны - истребитель. Был тяжело ранен. После госпиталя (медкомиссия отстранила его от полетов) занимался штабной работой. И вот сейчас, окрепнув физически, настоял, чтобы его еще раз проверила медицина. Попросился снова летать. Прошел курс подготовки к ночным полетам в полку.

- У меня все "кареты" с "извозчиками", - доложил Еренков. - Могу всех отправить в дорогу хоть сейчас.

- Хорошо, хорошо, - отозвался на это командир дивизии. - А сейчас слушай меня внимательно... Кстати, ты сидишь или стоишь?

- Сижу, - откровенно признался Еренков и улыбнулся: ведь при разговоре с начальством положено стоять.

- Так держись крепче за стул. Новость для тебя, думаю, особенно интересная и приятная.

Трубка замолчала. Командир дивизии, прикрыв микрофон ладонью, скомандовал летчику звена управления: "Вылетайте немедленно в Бельцы! Подробности - у оперативного дежурного".

- Алло! Алло! - Еренков даже постучал по трубке. - Почему молчите?

- Не шуми, не шуми, Михаил Дмитриевич, слышу.

- Так что за новость, товарищ полковник?

- Жди к себе гостей из Испании.

- Из Испании?..

- Именно. Хотел было отправить их к Илларионову или Девятову, да вспомнил - Испания-то тебе роднее. Кстати, ты хоть что-нибудь по-испански еще помнишь?

- А как же! Амиго... компаньерос...

- Значит, я правильно поступил.

- Гостям мы всегда рады.

- Прими заодно поправку: не гости они, а летчики. Бери к себе в полк...

Испанцы Бартоломео Масс и Мигуэль Родригес прибыли в нашу страну после падения республики в Испании. Бартоломео сражался против фалангистов генерала Франко на стороне республиканцев. Воевал, говоря по-нашему, не жалея живота своего, не щадя жизни. В трудную для Испании годину вступил в Испанскую коммунистическую партию. Личной храбростью, беззаветным служением идеалам революции заслужил большое доверие товарищей по оружию - был назначен командиром батальона...

Гибель республики явилась для Масса личной трагедией. И когда перед ним встал выбор, по какому пути идти дальше, он, не задумываясь, решил эмигрировать в Советский Союз, страну победившего социализма. Верил, что придет пора и он снова будет сражаться за счастье своего народа.

В солнечной Армении Бартоломео вместе с другими испанскими парнями, нашедшими в Стране Советов свою вторую родину, прошел курс первоначальной летной подготовки. А когда разразилась Великая Отечественная война, стал проситься на фронт. Всем своим существом понимал, что, защищая с оружием в руках великую Советскую страну, он будет бороться за свободу и независимость родной Испании.

Не сразу молодой испанский пилот стал фронтовым летчиком. Сначала волею случая Бартоломео оказался в разведывательно-диверсионном отряде. Прошел здесь хорошую школу владения стрелковым оружием. Отлично стрелял из пистолета, из винтовки, знал станковый и ручной пулеметы, ППШ, научился делать фугасы. Прыгал с парашютом... Вскоре с небольшим отрядом партизан Бартоломео должен был десантироваться в глубокий тыл фашистов. Но... на войне как на войне. Случилось несчастье. Одна из групп, в которую входили друзья Масса, при выброске из самолета напоролась на немецкую засаду и почти вся погибла. Выброску остальных десантников было решено задержать. Насколько - неизвестно. Бартоломео хотелось не ждать, а драться с фашистами. И он попросил перевести его в авиацию. Просьбу удовлетворили.