Борис Евгеньев - Радищев

Кроме того, Радищев занялся литературной работой.

Уже в то время жило в нем высокое и благородное представление о долге писателя, которое впоследствии определило его жизненный путь.

Многие из советских исследователей утверждают, что «Отрывок путешествия в *** И *** Т***», помещенный в 1772 году в новиковском «Живописце», — первый опыт литературной работы Радищева, увидевший свет. Отрывок посвящен изображению тяжелой, беспросветной жизни крепостных крестьян, и каждое слово в нем проникнуто сочувствием к страданиям рабов из деревни «Разореной».

«Не пропускал я ни одного селения, чтобы не расспрашивать о причинах бедности крестьянской, и, слушая их ответы, к великому огорчению, всегда находил, что помещики их сами были тому виною. О человечество! тебя не знают в сих поселениях. О господство! ты тиранствуешь над подобными себе человеками. О блаженная добродетель и любовь, ты употребляешься во зло: глупые помещики сих бедных рабов изъявляют тебя более к лошадям и собакам, а не к человекам! С великим содроганьем чувствительного сердца начинаю я описывать некоторые села, деревни и помещиков их. Удалитесь от меня ласкательство и пристрастие, низкие свойства подлых душ: истина пером моим руководствует!..»

Если допустить, что молодой Радищев впервые выступил в печати в «Живописце», а потом, — что уже является неоспоримым фактом, — в 1773 году, «иждивением» организованного Новиковым «Общества, старающегося о напечатании книг», был издан радищевский перевод книги Мабли, — это доказывает, что он стал близок с Новиковым, этим замечательным человеком того времени.

Николай Иванович Новиков был всего пятью годами старше Радищева. Уйдя в отставку с военной службы, он, начиная с 1769 года, когда ему было 25 лет, выступил с изданием лучших в то время сатирических журналов и сразу стал известным литератором и издателем.

«Отрывок путешествия в ***» был самым сильным и негодующим изображением крепостного рабства в русской литературе вплоть до выхода в свет в 1790 году книги Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву».

Н. А. Добролюбов, не зная об авторстве Радищева, писал: «Гораздо далее обличителей того времени ушел г. И. Т., которого «Отрывок из путешествия» напечатан в «Живописце»… В его списаниях слышится уже ясная мысль о том, что вообще крепостное право служит источником зол в народе».

Немалое возмущение вызвал «Отрывок» среди рабовладельцев-крепостников, увидевших в нем смелое нападение на дворянство в целом Новиков должен был выступить со специальным разъяснением, что «Отрывок» не ставил своей целью оскорблять «целый дворянский корпус», а критиковал только одного помещика.

Продолжая служить в Сенате, окруженный «согбенными разумами и душами», которые на каждом шагу встречались ему в сенатских канцеляриях, Радищев трудился над переводом книги аббата Мабли «Размышления о греческой истории или о причинах благоденствия и несчастия греков».

В период заигрывания с французской просветительной философией Екатериной было учреждено «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг на российский язык».

Этому «Собранию» Екатерина положила выдавать из своей «шкатулки» ежегодно пять тысяч рублей.

И вот в 1773 году Радищев был привлечен к работе «Собрания»: начал переводить книгу Мабли.

Энгельс так определял значение Мабли: «Современный социализм, несмотря на то, что по существу он возник из осознания царивших в наблюдаемом им обществе классовых противоречий между собственниками и неимущими, между рабочими в эксплоататорами, — в своей теоретической форме является прежде всего дальнейшим и более последовательным продолжением основных принципов, выдвинутых великими французскими просветителями XVIII века, и его первые представители, Морелли и Мабли. недаром принадлежали к их числу».

Мабли признавал коммунизм идеальным общественным строем. Коммунистическое общество представлялось ему в виде небольших общин земледельцев-воинов, суровых, добродетельных, мужественных, презирающих роскошь и излишества. Равенство граждан достигалось, по учению Мабли, ограничением потребностей, доведением их до одинакового минимума.

Мабли ненавидел деспотизм, осуждал собственность и верил, что коммунизм является не только идеалом, к которому должно стремиться человечество, но и естественным образом жизни людей.

В книге, которую переводил Радищев, Мабли, рассказывая героическую историю греческого народа, с особенным вниманием останавливался на стремлении греков к свободе и независимости, отмечая их «ревность ко своей вольности».

«Читая их (греков) историю, мы воспламеняемся; если в сердце своем имеем хотя малое зерно добродетели, то дух наш воздымается и хочет, кажется, поступить из тесных пределов, в коих нас удерживает повреждение нашего века…»

Титул к книге Мабли.

Работая над переводом Мабли, Радищев не только выполнял обязанности переводчика. Он открыто высказывал свои идеи, свои мысли, и уже в переводе Мабли сказались черты будущего Радищева-писателя — страстного, непримиримого врага самодержавия и крепостного рабства. Он снабдил перевод своими примечаниями, в которых ярко и убедительно проявилась сила и зрелость его убеждений.

Так, слово «despotisme» Радищев перевел словом «самодержавство» и дал такое истолкование переводу:

«Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние…» И далее кратко и четко сформулировал право человека на возмущение против государя, нарушившего закон.

«Неправосудие государя дает народу, его судии, то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступниками. Государь есть первый гражданин народного общества…»

Как видно, в этом молодом сенатском чиновнике накапливались могучие силы гнева и протеста, и его мировоззрение приобретало все более определенный, все более радикальный характер.

Таковы были его начальные шаги[72] на том нелегком пути, который много лет спустя приведет его к величайшим испытаниям и к вечной славе борца за счастье своего народа.

И с этих начальных своих шагов он сразу включился в то молодое и сильное движение русской передовой демократической мысли, которое уже явственно проявляло себя в 60 — 70-е годы XVIII столетия и которое с тех пор никогда не затухало, а росло и крепло, несмотря на гнет крепостнического государства.

В дальнейшем, как мы увидим, он продолжит, а потом и возглавит движение свободной русской мысли, постоянно черпая силы для движения вперед в потоке живой, созидательной жизни русского народа.