Александр Бондаренко - Милорадович

«При селении Лекко последовал кровавый бой, в котором Милорадович обнаружил необычайную находчивость, быстроту и храбрость — отличительные свойства его дарований, развившихся еще сильнее в школе гениального Суворова»[287].

Это сражение, более известное как сражение на реке Ад-де, происходило с 15 по 17 (26—28) апреля. Отряд князя Багратиона действовал на левом фланге противника, отвлекая внимание от центра, куда Суворов наносил главный удар.

«Вскоре первые две колонны ворвались в город, но встретили здесь такое упорное сопротивление, что Багратион вынужден был просить подкрепления. Граф Суворов отправил к Лекко Милорадовича с гренадерским батальоном Дендрыгина. Собрав, откуда можно, обывательские подводы, Милорадович посадил на них солдат и, около 4 часов пополудни, прибыл к Лекко. Помощь поспела вовремя… Русские войска опять перешли в наступление и вторично заняли Лекко. Ночь остановила сражение, продолжавшееся 12 часов»[288].

«В четыре часа пополудни увидел я приближающийся ко мне поспешно с генерал-майором Милорадовичем гренадерский батальон подполковника Дендрыгина, который, собравшись не доходя до города, присоединился ко мне. Я отрядил его к правой стороне к мосту, дабы пресечь путь стремившегося неприятеля переправиться на другую сторону реки…»[289]

«Нельзя не упомянуть про прекрасный поступок Милорадовича в бою при Лекко. Будучи старше Багратиона в чине и прибыв к нему на помощь с батальоном, он предоставил Багратиону кончить дело, обещавшее успешный исход, сказав при этом, что здесь не место считаться старшинством. Суворов лично благодарил Милорадовича за его поступок, упомянул о нем в донесении государю и объявил в приказе по армии»[290].

«На другой день после разбития французов дневали, а на следующий рано утром пошли с Милорадовичем и сделали сильный переход вправо, а князь Багратион пошел влево. Тут погода сделалась дождливая, солнце уступило свое место ненастью. Наши сухари стали киселем, подстать старым бабам, а не нашим храбрым гренадерам, как называл нас Милорадович»[291].

«На следующий день Милорадович показал новые опыты искусства и мужества своего. Французский генерал Серюрье[292], отрезанный от армии своей, заперся в Вердерио, который обнес крепкими окопами. 17 числа [апреля] союзные войска с трех сторон напали на замок. Неприятель тщетно защищался. Предводительствовавшие атаками, особенно Милорадович, ободряя солдат личным примером неустрашимости, принудили неприятеля, наконец, положить оружие и сдаться вместе с генералом Серюрье военнопленными»[293].

«Император Павел I, получив донесение Суворова о победе на реке Адде, отправил фельдмаршалу рескрипт такого содержания: "Реляцию вашу получил: благодарил Бога; благодарю вас и храброе Мое воинство, в нем же слава Моя и России. Господин майор Румянцев скажет вам о радости Нашей и доставит знаки благоволения Нашего удостоенным вами: украсьте их оными и руководствуйте их мужеством в дальних подвигах ваших. Побеждайте и восстановляйте Царей".

Суворов пожалован был бриллиантовым перстнем с портретом Императора, Милорадович — орденом святой Анны 1-й степени; все нижние чины получили по серебряному рублю»[294].

Боевой дебют генерала Милорадовича во всех отношениях оказался блистательным. Его поступок был очень высоко оценен современниками.

«К славе нашего Отечества, это не один пример: Багратион, после блистательного отступления своего без ропота поступивший под начальство Барклая в Смоленске; Барклай, поступивший под начальство Витгенштейна в Бауцене; Витгенштейн, поступивший снова под начальство Барклая во время и после перемирия; и прежде сего, в Италии, под Лек-ко, — Милорадович, явившийся под команду младшего себя по службе Багратиона, — представляют возвышенность в унижении, достойную геройских времен Рима и Греции!»[295]

В те дни фельдмаршал Суворов писал князю А.К. Разумовскому[296], чрезвычайному послу в Вене: «Адда — Рубикон. Мы ее перешли на грудях неприятеля, при Кассано (как здесь называют); слабейшей колонною разбили его армию, что отворило нам путь в Милан»[297].

«Неприятель утвердился в многочисленных крепостях Италии, ожидая свежих войск»[298]. Суворовская армия продолжала свое стремительное продвижение. Тем временем к ней ехал еще один волонтер.

«Чтобы придать более важности сей кампании и удовлетворить желанию великого князя Константина Павловича, государю угодно было позволить его высочеству находиться волонтером при графе Суворове. Для сопровождения великого князя в пути и для нахождения в армии при его особе назначен был из лучших генералов Екатеринина века генерал от кавалерии граф Дерфельден[299]»[300]. «Великий князь Константин Павлович ехал в Итальянскую армию под именем графа Романова»[301].

«Между тем, лишь только граф Суворов приехал к армии, как начались победы; всякий день бюллетень объявлял о каком-нибудь выигранном сражении, так что граф Дерфельден спустя несколько дней сказал мне:

— Надобно просить великого князя ехать скорее к армии, а то мы ничего не застанем; я знаю Суворова, теперь уже он не остановится»[302].

«26 апреля фельдмаршал прибыл в Вогеру к авангарду князя Багратиона, а через час сюда же приехал Цесаревич, Великий князь Константин Павлович»[303]. «По приезде в армию, мы нашли фельдмаршала в Вогере; это было поздно вечером; лишь только он узнал, что великий князь к нему пришел, граф Суворов выскочил из другой комнаты, подошел к его высочеству, поклонился ему об руку и сказал:

— Сын природного нашего государя.

Фельдмаршал был одет в коротком белом кителе; на голове имел род каски, на которой был вензель F II, на шее Мальтийский крест великого бальи[304], на широкой черной ленте, а глаз завязан черным платком; он не снял, вероятно, каски потому, что она придерживала перевязку. Его высочество обнял фельдмаршала, поцеловал и спросил:

— Что это у вас, граф Александр Васильевич, глаз завязан?

— Ах, ваше высочество, — отвечал фельдмаршал, — вчерашний день проклятые немогузнайки меня опрокинули в ров и чуть косточек моих всех вдребезги не разбили. (Казаки взяли в реквизицию где-то одну небольшую синего цвета карету. Граф Суворов ее увидел и приказал купить: в этой карете он всегда ездил запряженною парою лошадей, которых брали из ближайших деревень, и с кучером из мужиков, а кривой его повар стоял всегда лакеем на запятках.)