ДНЕВНИК ЖЕНЫ МОБИЛИЗОВАННОГО. Право на счастье в любые времена - Оксана Берлова
И вот открывается дверь – и мы помчались! У меня не было дополнительных свободных рук, которые я могла бы дать детям: в обеих руках сумки. Я бежала впереди и орала во весь голос:
– Где выход на «Ласточку»?!
Кто-то показал, и я понеслась дальше, практически не проверяя информацию. Просто бежала с двумя тяжеленными сумками и ощущением огромной ответственности, что если я не остановлю этот поезд в прямом смысле слова, то подведу себя, детей и друзей.
В такой ситуации время замедляется. Сначала ты бежишь быстро, потом силы заканчиваются, и тебе кажется, что ты бежишь, но на самом деле ползёшь, как черепаха! Я «мчалась», постоянно оглядываясь назад, чтоб посмотреть, где «бегут» мои дети и бегут ли они ещё. Время от времени я видела, где-то там, далеко позади, как «бежали» друзья: Линка, у которой уже не было сил даже держать крошку Есению; Игорь, который тащил кучу сумок и периодически поднимал своего сына (моего и без того неуклюжего крестника Демида), который то падал, то врезался в стеклянные перегородки. Мои детки то бежали, то резко вставали и плакали, что не могут больше бежать, но я умоляла их не останавливаться:
– Малыши, сейчас не время! Пожалуйста, нам нужно успеть на этот поезд! Бежим же!
И они опять бежали! Бежали и плакали – но бежали!
Видя нас и понимая, куда мы бежим, работники вокзала буквально выстроились по пути до поезда и направляли нас. И вот, наконец, я увидела нашу «Ласточку» на платформе, и осознала, что открыта только одна дверь, а возле неё стоят люди, которые почему-то орут. Удивительно, но я осознала и опасность для уставших детей, которые реально могли провалиться вниз, где край платформы, под поезд, и ещё пыталась предостеречь их, удерживая руками, в которых совсем не осталось сил. Собственно, людьми, которые препирались с проводником у то и дело закрывавшейся двери (что очень пугало), были изрядно выпившие пассажиры с нашего же рейса, у которых с билетами на «Ласточку» получилась какая-то проблема.
Спасибо им за всё! И за то, что выпили, и за то, что напутали что-то с билетами и задержали отправку всего состава. В самолёте они сидели прямо перед нами, и мы знали, что они выпили ну очень немало. Теперь их невоздержанность просто спасла нас.
И вот мы все доползли до вагона. Я видела, что по времени поезд должен был тронуться несколько минут назад. Эти прекрасные нетрезвые люди, задержавшие отправление, всё вопили о своём, милейший проводник нашего десятого вагона кричал на них в ответ, а я, как сумасшедшая, орала на них всех: «Пропустите нас в вагон, у нас куча детей!»
Двери постоянно то открывались, то закрывались, дети испуганно ревели, пьяный мужик всё время падал, нас никак не хотели пропустить! Это был такой треш, а-а-а! Откуда-то издалека донёсся ещё один крик – женщины-начальника поезда, которая стремительно приближалась к нам:
– Вы что, с ума сошли? Вы что мне задерживаете отправление?!
– Пустите нас с детьми, – закричала я. – У нас нет проблем с билетами и документами!
Начальник поезда поняла, что мы поедем не одной компанией с пьяными, а двумя абсолютно разными и с очевидно противоположными интересами. И наконец впустила нас. Мы буквально закинули в вагон и сумки, и детей. Было очень страшно: казалось, что двери могут закрыться в любой момент, и мы с малышами окажемся тогда по разные стороны. А вот на сумки, которые я взяла из Тюмени, положила в них формочки для выпечки, потому что не знала, что ещё положить, и за которые я дополнительно заплатила в аэропорту, было уже действительно наплевать.
Двери закрылись. У нас даже не было сил помахать рукой Игорю, который остался, чтобы получить из багажа многострадальную коляску. (Кстати, её нашли не сразу, чем отняли ещё больше времени: из-за этого пропали все шансы на то, чтобы Игорь догнал нас на такси.) А ведь у нас почти получилось! Мы с Линкой и детьми с трясущимися от бессилия руками и слезами от переизбытка эмоций заняли свои места в вагоне. Я перетаскала вещи в багажное отделение. Перетаскала сама, а крепкие здоровые мужчины вокруг сидели молча и наблюдали за этим. Никто из них даже не попытался предложить помощь. Да, я понимаю, что они были не обязаны, и не осуждаю – просто радуюсь, что таких безразличных мужчин в моём окружении нет, особенно когда речь идёт о физической силе, в которой эти мужчины явно превосходили меня, хрупкую женщину.
Мы ехали по одной из самых красивых железных дорог России вдоль берега Чёрного моря. Виды просто завораживали, солнце слепило глаза. Потом мы обнаружили, что вся наша еда, собранная для поезда, осталась в холодильнике в Тюмени, и у нас есть только батон и конфеты. Пока мы истерически смеялись и одновременно плакали над всем этим, Игорь всё пытался догнать наш поезд. Ближе всего он был к нам на станции города Сочи – мы разминулись буквально на минуты. Но увы, все последующие попытки догнать поезд только увеличивали разрыв во времени, поскольку мы двигались без пробок, а такси, естественно, нет.
Игорь нас всё-таки догнал: спустя десять часов гонки он приехал на том же такси в нашу квартиру в Анапе, минут через двадцать после нас. Стоит ли говорить сколько стоил его билетик на такси? За такую сумму я с двумя детьми прилетела на самолёте, но, правда, без учёта той самой дополнительной ручной клади.
Но всё уже было неважно – я дома! Мы выдохнули, и решили, что за эти воспоминания о наших дорожных приключениях не жалко любых денег.
Уже на следующий день мы дружно гуляли у моря, которое теперь было в десяти-пятнадцати минутах от моего дома. Виды с высокого берега просто завораживали, а погода и солнце приводили в восторг.
До Нового года оставалось немного, и мне хотелось сделать два важных дела. Нужно было забрать машину из Краснодара и решить вопрос с пропиской.
Первый вопрос решился легко и спокойно, а вот со вторым так не получилось. Анапскую квартиру мы оформили на Лёшу, и я была уверена, что генеральная доверенность, в которой все права и полномочия прописаны и переданы мне супругом на десять лет, решает любые вопросы. Оказалось, показалось. Я могла решить любые вопросы, кроме прописки.
Два дня я обивала пороги
