Вадим Старк - Наталья Гончарова

Имя Наталья поначалу предназначалось и героине «Евгения Онегина». Впервые оно встречается в черновике XXI строфы первой главы романа в сцене появления Онегина в театре. Первоначальные варианты десятого стиха «В большом рассеяньи взглянул» выглядели так: «Своих Анют, Наташ, Аннет» или «Наташ знакомых». Пушкин сначала отказался от перечисления знакомых Онегину актрис, а затем и от Наташ, их заменивших.

В следующий раз имя Наташа появится в черновиках XXIV строфы второй главы «Онегина», чтобы тут же навсегда исчезнуть со страниц романа: «Ее сестра звалась… Наташа». К этому имени относятся варианты следующей строки: «Мне жаль, что именем таким» и «Мы нынче именем таким». Но когда концовкой третьего стиха становится слово роман в родительном падеже, то появляется наконец в рифму с ним имя Татьяна. Дело, конечно, не только в рифме, хотя и в ней тоже. Замена имени дала поэту возможность заметить:

Ее сестра звалась Татьяна.Впервые именем такимСтраницы нежные романаМы своевольно освятим.

Имя Татьяна Пушкин счел более подходящим для главной героини. Если с именем Наталья в сознании поэта по-карамзински связывались «воспоминанья старины», боярства, то в окончательной редакции, где укрепилось имя Татьяна, к нему добавилось уточняющее: «иль девичьей!». В черновом варианте строфы Пушкин рассуждает по поводу выбора имен, которые давались в России при крещении:

Всегда признаться мы должны,Что вкуса очень малоУ нас и в платьях, и в домах,И на крестинах, и в стихах.

Именины в России традиционно отмечались более торжественно, чем день рождения, бывший скорее семейным домашним праздником. День ангела знали все — для этого достаточно было заглянуть в календарь. В шутливом именинном стихотворении, обращенном к Анне Николаевне Вульф, Пушкин, отмечая популярные имена и первым называя имя Наталья, признается:

Хотя стишки на имениныНатальи, Софьи, КатериныУже не в моде, может быть;Но я, ваш обожатель верный,Я в знак послушности примернойГотов и ими вам служить.

Имя Наталья — «природная» — по смыслу устраивало Пушкина по отношению к выросшей в деревне героине «Евгения Онегина». Однако в русской традиции пушкинского времени оно считалось простонародным, и им редко называли дочерей в дворянских семьях, хотя так звали мать, сестру и одну из дочерей Петра I. Именами Тишайшего царя Алексея Михайловича и его супруги, боярской дочери Натальи Кирилловны, Карамзин назвал героев своей повести, дав новую жизнь имени Наталья. Но в семье, к которой принадлежала Наталья Гончарова, оно задолго до Карамзина было освящено фамильной традицией. Наталью Ивановну назвали в честь ее тетки Натальи Кирилловны Загряжской, а та конечно же была названа с учетом имени царицы и Натальи Демьяновны Разумовской, своей бабки.

Заменив в романе имя Наталья на Татьяну, Пушкин всё же воспользовался им, когда параллельно с деревенскими главами «Онегина», в иронической перекличке с романом писал в Михайловском поэму «Граф Нулин»:

К несчастью, героиня наша…(Ах, я забыл ей имя дать!Муж просто звал ее Наташа,Но мы — мы будем называтьНаталья Павловна)…

Пушкин, переживший войну 1812 года в Царском Селе, в Натальин день, 26 августа, участвует в репетиции пьесы «Роза без шипов»[18], которую сочинил Алексей Николаевич Иконников, лицейский гувернер, по отзыву поэта «странный человек», «чудак», «беден, горд и дерзок». Сюжет пьесы связан с событиями Отечественной войны. Спектакль был показан 30 августа, в день именин венценосного тезки Пушкина, императора Александра I. В этот же день в Александро-Невской лавре военный министр князь А. И. Горчаков в присутствии императорской четы зачитал донесение Кутузова от 27 августа. Лицеисты прочли его 31-го в газете «Северная пчела», узнав, таким образом, о происшествиях, случившихся в Натальин день.

Мы не знаем, в какой роли выступал Пушкин в пьесе «Роза без шипов», но очевидно, что не в главной, доставшейся, как вспоминают, лицеисту Маслову, нетвердо выучившему свои слова; его по ходу действия заменил сам автор Иконников, текст роли знавший основательно, но зато нетвердо державшийся на ногах. Министр просвещения граф Разумовский выразит свое неудовольствие по поводу спектакля директору Лицея В. Ф. Малиновскому.

Лицеисты, в вывороченных шинелях игравшие ополченцев, через два дня после представления, 3 сентября, провожали проходившие через Царское Село войска — шесть дружин петербургского ополчения и эскадроны гродненских гусар и Польского уланского полка:

Вы помните: текла за ратью рать,Со старшими мы братьями прощалисьИ в сень наук с досадой возвращались.

Каждому из лицеистов предстояло пройти свой путь служения отечеству, путь Пушкина ясно обозначился в тот памятный для России год. Война 1812 года, всколыхнув Россию, вызвала невиданный патриотический подъем, поспособствовав тем самым развитию национальной русской литературы. Пушкин, сын своих родителей, появился на свет в Москве; Пушкин-поэт родился в Царском Селе. Знаменитая французская писательница Жермена де Сталь, гонимая Наполеоном и посетившая Россию в 1812 году, предсказала появление в русской литературе Пушкина: «Россия еще не имеет оригинальной литературы, но необычайные происшествия нашего времени обещают появление в России необычайного гения». Фамилия первого национального русского поэта могла быть иной, но он должен был явиться, и им стал Пушкин. Тогда же в далекой русской провинции родилась та, которой суждено было стать его женой.

П. К. Губер, комментируя Дон-Жуанский список Пушкина, задался вопросом, почему замыкающая первую половину списка вторая Наталья, то есть Гончарова, не была обозначена литерой «II», как это сделано в том же списке по отношению к имени Катерина, вплоть до Катерины IV. Он находит ответ в том, что под знаком «NN», следующим в списке уже после Катерины II, сокрыта Наталья Кочубей, а потому Наталью Гончарову Пушкин оставил без всякого номера. Возможно, все гораздо проще и вместе с тем значительнее. Думается, что даже если бы в этом списке вовсе не было загадочной NN, Пушкин все равно оставил бы Наталью Гончарову без номера. Наталья Гончарова не могла иметь номера — ни второго, ни третьего, никакого; она была вне всяческих сравнений, выбивалась из ряда, будучи единственной в своем роде. Мечта, идеал не может иметь порядкового номера, как и «роза без шипов».