Николай Крылов - Сталинградский рубеж

На кургане пахло теплой сухой землей и полынью. Но, чуть потянет ветер от города, все забивал едкий запах гари. Сталинград снова и снова подвергался воздушным налетам. Они были не такими массированными, как первые: вероятно/ гитлеровское командование считало, что бросать на город, уже разрушенный и сожженный, сотни бомбардировщиков стало незачем. Однако пожары не прекращались. Клубы дыма поднимались и над кварталами центра, и над зацарицынской частью на юге, и над заводскими поселками на севере.

А за Волгой как ни в чем не бывало зеленел лесок, яркой желтой полосой протянулись песчаные пляжи... Левый берег, просматривавшийся на добрый десяток километров в глубину, выглядел с кургана неправдоподобно мирным, резко контрастируя с тем, что охватывал глаз на правом.

Сама Волга была днем пустынной. После прорыва к ней врага севернее Сталинграда великая река уже не могла служить стране и фронту так, как служила до тех пор, - сквозное движение судов от Астрахани к Саратову, Казани, Горькому и дальше прекратилось. А паромы сталинградских переправ и другие суда, обслуживавшие войска на правом берегу, начинали пересекать реку лишь с наступлением сумерек - в светлое время они были слишком заметны с воздуха.

Те же паромы и суда перевозили на левый берег жителей Сталинграда, в первую очередь детей, женщин и тех, кого ранило при бомбежках. Вывезти за Волгу надо было около 300 тысяч человек, и как можно быстрее. В той обстановке это была сложная, многодневная транспортная операция, не обходившаяся без жертв.

Эвакуация не означала, что город покидают все сталинградцы. Городской комитет обороны старался как-то наладить жизнь десятков тысяч людей, остававшихся в Сталинграде, чтобы помогать защищающим его войскам. Был частично восстановлен водопровод. Давала ток (правда, из-за повреждения кабелей его получали не все районы) находившаяся в южной части города СталГРЭС. Заработала мельница, а хлеб выпекали развернутые в разных местах пекарни полевого типа. В малоформатных выпусках "Сталинградской правды", которые каждый день доставлялись к нам на КП, указывались адреса продпунктов, организованных вместо разрушенных магазинов, сообщалось, куда доставлять осиротевших детей, какие открыты бани...

И где только можно, поддерживалась работа если не заводов, то хотя бы отдельных цехов и мастерских, способных делать что-либо необходимое фронту.

Член Военного - совета Гуров съездил, как только представилась возможность, на Тракторный.

Тракторный завод 23-24 августа находился почти на переднем крае. Танки, выходившие из его ворот, буквально через 10-15 минут вводились в бой. Но и после того как группа Горохова оттеснила противника, от ворот Тракторного на площади Дзержинского до передовых окопов было в несколько раз ближе, чем до центра города. СТЗ сильно пострадал от бомбежек, а наиболее ценное из уцелевшего оборудования подлежало демонтажу и эвакуации в тыл. Тем не менее Тракторный завод действовал, некоторое время даже продолжал выпускать новые танки, и оставался основной в полосе армии танкоремонтной базой. Рабочие и инженеры, занимавшиеся ремонтом боевых машин, были сведены в военизированное подразделение - ремонтно-восстановительный батальон (возглавлял его майор И. Ф. Жданов), принимавший поврежденные танки прямо на поле боя. Когда немцы прорвались к Мечетке, батальон и сам участвовал в боях, но затем его первым из рабочих формирований - вернули на завод: подбитые танки ждали ремонта.

Хочется подкрепить все это цифрами из официального отчета о работе СТЗ в 1942 году: с 23 августа до 1 сентября завод передал Красной Армии 119 танков, изготовил 24 арттягача, 55 дизель-моторов, отремонтировал 14 танков. В сентябре было выпущено 16 новых танков, отремонтирован 91.

Как идет ремонт танков, на что способен теперь завод - именно это прежде всего и интересовало Гурова.

- Люди делают все, что могут, - делился Кузьма Акимович увиденным. При мне отправили два восстановленных танка в девяносто девятую бригаду, еще два были почти готовы. А вообще трудно там. Цеха - под артобстрелом, без потерь дня не проходит. По сути дела, тот же фронт. Вспомнил, как ты рассказывал про севастопольский подземный комбинат... Иметь сейчас хоть для ремонта танков что-то в этом роде было бы неплохо!

В Сталинграде неоткуда было взяться таким, как в Севастополе, штольням, где во время осады разместились под непробиваемой толщей породы и оружейные цеха, и пошивочные, и госпитальные палаты. В городе, растянувшемся неширокой полосой вдоль Волги (с Мамаева кургана казалось, что весь он прильнул, прижался к реке), вообще не было ничего хотя бы отдаленно похожего на крепость. Но в цехах, не защищенных от артиллерийского огня, а тем более от бомб, люди вели себя как на бастионах, откуда никто не уходит, пока жив и нужен тут.

Так было не только на Тракторном. На "Баррикадах", где на заводскую территорию уже упало - более ста пятидесяти крупных фугасок и две с половиной тысячи зажигательных бомб, восстановили силовую станцию и возобновили из заготовленных раньше деталей сборку орудий, притом самых нужных армии - дивизионных 76-миллиметровых пушек.

Действовал и ряд мелких предприятий. Тысячи сталинградцев были заняты на ремонтно-восстановительных работах, несли службу в МПВО, охраняли различные объекты в городе. Тысячи других продолжали строительство укреплений.

После перехода армейского КП на высоту 102 у нас установилась повседневная связь с Городским комитетом обороны. Его командный пункт центр управления всей жизнью города - находился в подземном помещении в Комсомольском саду, недалеко от вокзала. Гуров быстро наладил контакт и с райкомами партии, превратившимися в районные штабы обороны.

Сталинград делился тогда на семь административных районов. Пять из них, охватывавших северную часть и центр города, стали ближним тылом 62-й армии (два остальных - тылом 64-й). Три северных района, получивших названия от расположенных тут крупнейших заводов - Тракторозаводский, Баррикадный, Краснооктябрьский, воплощали в себе индустриальную мощь Сталинграда, составляли его пролетарское ядро.

Тут умели не только изготовлять оружие - умели и владеть им. И в штабе армии были уверены: даже теперь, когда заводские коллективы резко сократились, на Тракторном смогут, если понадобится, сформировать запасные танковые экипажи. А на "Баррикадах" найдутся люди, готовые встать к ими же изготовленным орудиям.

Чаще других членов Городского комитета обороны бывал у нас на КП военный комендант Сталинграда майор Владимир Харитонович Демченко. Обычно через него и доходили до нас тогдашние городские новости: что разрушено при последнем воздушном налете, что восстановлено. Положение в любом конце города Демченко всегда знал досконально, и я как-то привык считать его сталинградским старожилом, пока однажды не выяснилось, что он назначен сюда не особенно давно - после оставления Харькова, где служил до последнего дня в такой же должности.