Борис Сичкин - Мы смеёмся, чтобы не сойти с ума

— Безусловно.

— Так какой же смысл?

— Понимаешь, — говорю я ему, — у нас в округе два продуктовых магазина, и в одном два раза в неделю дают мясо.

— А у нас каждый день, — перебил меня он.

— Да, но у нас дают целых полтора кило в одни руки.

— У нас сколько хочешь!

— Во втором магазине по пятницам бывают яйца и молоко; отпускают, конечно, только дюжину яиц и литр молока на человека, но мы с сыном — так что можем брать по две порции. Правда, приходится недосыпать, т.к. очередь надо занимать с половины шестого утра.

— Да у нас везде каждый день продают яйца и молоко.

— А сколько дают в одни руки?

— Сколько хочешь.

— Так не может быть, люди начнут делать запасы.

— Да зачем запасы, если каждый день можно купить свежее?!

— Странно... Однако у нас есть преимущество — по субботам продают овощи, и даже бывают арбузы.

— У нас каждый день любые овощи, фрукты, арбузы, причем круглый год. Переезжайте на Брайтон — все есть, и не надо рано вставать.

— Хм, вообще заманчиво, но мне все равно придется ездить в Квинс — мы с сыном нашли один магазин, в котором иногда бывает черный хлеб.

— У нас в каждом магазине огромный выбор черного хлеба.

— И что, по карточкам можно взять по батону на человека в неделю?

— По каким карточкам?! Берите хоть сто батонов!

— Да, но все-таки без ограничений это тоже не дело — бегаешь по магазинам, высунув язык, стоишь в очереди, скажем, за яйцами, четыре часа, а они кончаются.

— Они никогда не кончаются.

— Что значит, всегда хватает на всю громадную очередь?

— Нет никаких громадных очередей, не надо бегать по разным магазинам — заходишь в один магазин и покупаешь свободно все, что нужно.

— Я все-таки не совсем понимаю. Я что, могу зайти в магазин и свободно купить суповый набор?

— Почему суповый набор? Любое мясо, масло, яйца, хлеб и так далее.

— А рыбу иногда выбрасывают?

— Всегда полно.

— У нас в Квинсе ее нет. На следующей неделе обещали завести головы из-под щуки — устроим с сыном праздник, сварим уху.

— Да приезжайте на Брайтон и купите какую угодно рыбу.

— А сколько дают в одни руки?

— Что вы привязались к рукам? Сколько хочешь! Господи, что за район вы выбрали? Всего два магазина, и ничего нет. Переезжайте к нам, все есть, и не надо вставать чуть свет.

— Ну как, но ведь в очереди все-таки отмечаться надо?

— Да нет никаких очередей!

— Ну, то, что ты говоришь, это просто какое-то чудо! Я, пожалуй, действительно перееду, если у вас такое снабжение.

Пока я, правда, еще не переехал — говорят, у нас в супермаркете к Новому Году будут давать яблоки и сухофрукты.

Рыжий студент и мама

В Сочи недалеко от моря сдавалась комната для курортников, одну из которых мы занимали. К нашей хозяйке на каникулы приехал сын, студент МГУ. Очень симпатичный парень — высокий, рыжий, обаятельный и крайне интеллигентный — на удивление полная противоположность своей матери, женщине из простых и особой утонченностью в обращении не славившейся. Случилось так, что соседка разлила в коридоре воду, и наша хозяйка набросилась на нее с бранью:

— Ах ты, паскуда! Что ж ты делаешь, шлюха старая! Люди поскользнуться могут! Из-за таких курв — и дальше в том же духе.

Студент пришел в ужас...

— Мама! Как тебе не стыдно? Пожилая женщина случайно разлила воду, неужели это повод для скандала? И такими ужасными словами... Я тебя прошу, извинись перед этой женщиной.

Хозяйка, вроде бы успокоившись, молча слушала сына, чувствовалось, что она гордится им. Помолчав, она умиротворенно произнесла:

— Я тебя понимаю, сынок. У тебя теория Иисуса Христа — если тебя ударили по левой щеке, подставь правую... А я тебе скажу, как Ленин сказал: если тебя ударили по одной щеке, — в ее голосе неожиданно зазвенел металл, -то ты развернись и так въебачь ему в рыло, чтоб эта блядь, курва, на всю жизнь запомнила, еб ее мать! — и дальше зашлась в таком мате, что студент, зажав уши, в панике сбежал.

Я до сих пор хохочу, вспоминая мамочку, и никак не могу понять — причем тут Ленин?

Рассказ Ростроповича

Это рассказ самого Ростроповича, который я услышал от третьего лица, так что по сравнению с действительными событиями возможны неточности.

Ростроповича выдвинули депутатом Верховного Совета от Донецкой области и сказали, что было бы хорошо, если бы он дал концерт для шахтеров. Ростропович охотно согласился и приехал в Донецк.

Собрались заслуженные шахтеры в выходных костюмах при орденах и медалях, Ростропович вышел на сцену, поклонился, сел и заиграл что-то из современной музыки, большим поклонником которой он является. В зале начали с недоумением переглядываться.

— Это он настраивается, — пояснили знающие люди, знакомые с традициями классической музыки.

Однако время шло, а музыкант не заканчивал настройку инструмента; наоборот, на его лице даже появилось какое-то воодушевление.

Половина зала заснула мертвым сном, а вторая половина начала переглядываться уже не с недоумением, а с четко сформировавшимся намерением. Мало того, что им обещали концерт, что значит: певцы, танцоры, жонглеры, акробаты, а не виолончель, так еще эта сволочь явно издевается.

В зале поднялся один шахтер, на цыпочках, чтобы не разбудить спящих, поднялся на сцену, наклонился к Ростроповичу и сказал:

— Слышь, ты давай быстро чеши отсюда на хуй, а то сейчас такой пизды получишь...

Ростропович понял, что перед ним друг, который видит: пожилой интеллигентный человек, и не со зла это он, а, ну что поделаешь — ёбнутый, а его сейчас так будут бить... Будучи умным человеком, Ростропович тут же бросил играть и, не кладя виолончель в чехол, рванул через черный ход со скоростью, не дававшей никаких шансов самому быстрому из избирателей, решившему его догнать.

Вслед ему в Москву полетело гневное коллективное письмо: "Мы хоть и не народные артисты, но никому не дано право издеваться над простым трудовым советским человеком!"

Гриша Новак

С будущим чемпионом мира по тяжелой атлетике Григорием Новаком я работал в Киеве в клубе Госторговли. Он был крафт-акробатом (силовым акробатом), а я танцовщиком. Гриша был неимоверной силы, все тело в мышцах, и со своим партнером игрался, как с мячиком. Своей атлетической фигурой Новак вызывал зависть у многочисленного киевского хулиганья, и им хотелось его ударить. Однако каждый из них прекрасно пожимал, что если Гриша обнимет его и ласково прижмет к груди, то ему потом будет трудно найти свой позвоночник, поэтому хулиган бил Гришу исподтишка и сразу же бежал, как угорелый. Новак был очень сильный, но догнать хулигана, который от страха бил все мировые рекорды, не мог. Однако, если я был рядом, этот номер не проходил. Хулиган бежал, я выставлял свою античную ногу, хулиган падал, оказывался в нежных объятиях Гриши (иногда, для разнообразия, Новак поднимал его и швырял об стену), после чего навсегда завязывал с хулиганством и уходил в программисты. После войны я снова встретился с Гришей, который стал чемпионом мира и также прославился, как непримиримый борец с антисемитами. Гриша был умным, с хорошо подвешенным языком, но боролся с антисемитами отнюдь не парламентскими методами — он их бил смертным боем. Страшного антисемита писателя Сурикова, чью бездарную пьесу поставили во МХАТе исключительно в знак признательности за его ненависть к евреям, Новак встретил в ресторане "Москва" и тут же спустил с лестницы, чем до конца жизни заслужил уважение и любовь московской интеллигенции. Гриша поставил более 40 мировых рекордов, за которые полагались деньги, выдавать которые должны были антисемиты из Спорткомитета. Каждый поход Гриши в Спорткомитет заканчивался мордобоем, хотя, со временем, наученные горьким опытом, антисемиты начали выдавать деньги молча.