Александр Коноплин - Поединок над Пухотью

- Во ист дайн... - Стрекалов с трудом подбирал слова, помогая себе жестами и мимикой. - Дайн геноссе?

Брызгая слюной и выкатывая глаза, пожилой и давно не бритый солдат-эсэсовец пытался что-то растолковать высокому русскому парню. 'Ругаясь, он конвульсивно дергал шеей и связанными руками. В его ругани часто слышалось слово "рус", но Сашке показалось, что оно относилось не к нему, а к кому-то другому, который ушел и бросил больного человека одного...

Сержант заставил немца взобраться обратно на печку и даже подсадил его, а потом вставил в рот кляп и показал, что будет, если тот подаст голос. Немец закивал головой и послушно улегся. Стрекалов отошел в сторону, пригляделся. Все как будто оставалось на своих местах. Он встал за дверь.

Прошло не более десяти минут, когда на улице послышался скрип снега и чьи-то шаги. В землянку вошел штурмфюрер СС. Он был высок ростом и очень широк в плечах, поэтому входил согнувшись. На его левой щеке Стрекалов заметил крупную родинку. Вместо привычной каски на этом эсэсовце была фуражка с высокой тульей, на руках - кожаные перчатки.

Не то от испуга, не то из-за того, что кляп был засунут слишком далеко, немец на печке стонал и толкал ногами кирпичи. Штурмфюрер насторожился, подошел и сдернул с солдата шинель. И мгновенно отскочил в темноту. Однако в землянке было тихо. Офицер с минуту не шевелился, потом осторожно двинулся вдоль стены к двери. Стрекалов приготовился к драке. В этот момент снаружи снова послышались шаги и негромкое пение. Штурмфюрер скрылся за выступом печки. В землянку, гулко тарахтя сапогами, вошел малый лет двадцати с белесыми бровями и вздернутым носом на толстогубой глуповатой физиономии. Подойдя к столу, он стал вынимать из карманов яйца. Одно оказалось разбитым, и парень огорченно присвистнул. Следом за яйцами появились лук, вареная картошка и даже домашняя колбаса. Достав из внутреннего кармана немецкую флягу в чехле, парень придвинул ближе алюминиевую кружку, пустую консервную банку и налил в обе посудины.

- Гельмут, алее ферьтик{4}, иди жрать. Лежавший на печи не ответил.

- Эк тебя скрутило, - сказал парень, садясь за стол. - Лихоманка, не иначе. - Луковица аппетитно захрустела у него на зубах. - От этой заразы самогон - наипервейшее средство. А как же! Ну как, идешь? Э, да ты все одно по-нашему не понимаешь. - Он налил кружку до половины, выпил, сунул в рот картофелину и некоторое время жевал ее, устремив глаза в угол землянки. Хворому тут труба. Какой с тебя вояка! Одна обуза. Пришибут свои, помяни мое слово... - Он выпил еще, закусил сырым яйцом. - Все вы тут пропадете. Зажали вас, как того хряка! - Он пьяно хихикнул и покрутил головой. Теперича не удерете, пымают! И чего я с вами связался? Сидел бы в деревне, водку пил, солдаток щупал...

Штурмфюрер вышел из своего угла и неслышно приблизился к полицаю сзади. Тот продолжал жевать, но вот он почувствовал за своей спиной человека и обернулся. Увидев штурмфюрера, полицай поднялся, вытянул руки по швам.

- Кто старший поста? - спросил офицер по-русски.

Видимо, полицай видел его впервые. Он нерешительно подвинул ближе винтовку, поправил нарукавную повязку.

- Ну, я старший.

- А он? - офицер сделал легкий кивок в сторону солдата. - Ведь он СС!

- Был он, а теперь я, - сказал полицай, - шарфюрер велел, потому как он болен.

- Разве он буйно помешанный? - Штурмфюрер направил лучик карманного фонаря на лежащего на боку солдата. Полицай от изумления раскрыл рот. Офицер протянул руку и взял у него винтовку - тот даже не пытался ее удержать.

- Так зачем ты его связал? Будешь молчать? Тогда скажу я. Ты предатель.

- Господин офицер, я...

- Ты хотел уйти к русским.

- Господин офицер, это не я! Я ничего не знаю!

- Ты хотел купить себе прощение сородичей? Так на же, я тебя прощаю!

Стрекалов едва успел заметить короткий, почти молниеносный взмах руки штурмфюрера, и полицай, обливаясь кровью, рухнул на пол. Офицер прислушался, перешагнул через убитого и, подойдя к печке, хотел то ли развязать солдата, то ли вынуть у него кляп изо рта.

Стрекалов вышел из укрытия.

- Не шевелиться! Руки вверх!

Штурмфюрер замер на секунду, затем сильным толчком отбросил свое тело назад, в темноту, и автоматная очередь разведчика прошла мимо. Стрекалов упал на землю, и в ту же секунду по нему выстрелили из парабеллума. Сержант снова дал очередь и тут же откатился за печку. В том месте, где он только что лежал, тяжко ухнул взрыв. Осколком гранаты разбило глиняный кувшин, стоявший на лавке, после чего наступила тишина.

Стрекалов не шевелился; дым медленно выползал через разорванную в окне бумагу на улицу.

Полежав немного, Стрекалов поднялся, проверил все углы в землянке офицер исчез. Сашка забеспокоился. В углу за печкой он нашел крышку погреба.

- Ах вот ты где!

Отстегнув "лимонку", Сашка приподнял крышку и бросил гранату вниз.

- Вот действительно ферьтик!

Однако подполье оказалось глубоким и уходило куда-то в сторону, но и там не кончалось, а шло еще дальше, то и дело поворачивая под тупым углом.

- Траншея! - ахнул Стрекалов. Только теперь он обратил внимание, что печь в землянке сложена недавно, может быть, этой зимой, что стены сделаны так, как они делаются в блиндажах, и что над головой у него, как в блиндаже, накат в три слоя. Чтобы окончательно убедиться в своем предположении, он обошел блиндаж кругом. Траншея, видимо, не так давно была покрыта обломками бревен, досок, хворостом. Снег закончил маскировку. Метрах с пятидесяти внизу, в овраге, густо заросшем кустарником, Стрекалов нашел выход. Одинокий след вел в глубь леса.

По ходу сообщения сержант вернулся в блиндаж. Солдат-эсэсовец лежал на прежнем месте, только руки его оказались наполовину развязанными.

С опаской, выставив вперед автоматы, в блиндаж по одному входили Богданов, Карцев и Зябликов.

- А мы выстрелы услышали - и сюда...

Карцев широко раскрытыми глазами смотрел на убитого полицая и лужу крови вокруг него.

- Могли бы и пораньше, - буркнул Стрекалов и взялся за немца. - Скажи, стерва, много ли вас шляется по лесам, какая у вас техника, в какую сторону намылились драпать и где сейчас генерал Шлауберг?

От волнения запинаясь и путая слова, Карцев перевел. Багровый от усилий и бушевавшего внутри жара, эсэсовец - он все еще пытался развязать руки - мрачно смотрел на Стрекалова и молчал.

- Может, он тебя не понимает? А ну, спроси, где находится Шлауберг.

Вторично услыхав знакомое имя, эсэсовец опустил воспаленные веки, спекшиеся губы его расползлись в торжествующую улыбку, и разведчики услышали хриплый шепот:

- Das weis niemand{5}.

Стрекалов приказал развернуть рацию. В четыре утра "Заря" впервые услышала голос "Сокола". Майор Розин был недоволен не тем, что Стрекалов все еще не достиг цели, а тем, что вышел на связь у самой передовой и, следовательно, обнаружил себя раньше времени.