Поль Зюмтор - Вильгельм Завоеватель

Около 1000 года для Европы закончился продолжительный период отступления под натиском ислама и азиатских народов. Она перешла в наступление. На всех фронтах было остановлено продвижение ислама: в Испании, Южной Италии и с большим трудом на Востоке. В 1015 году пизанцы освободили от мавров (сарацин) Сардинию; в 1034 году они овладели Аннабой в Северной Африке и в течение некоторого времени тревожили, прибегая к помощи генуэзцев и моряков из Амальфи, портовые города Магриба. В 1091 году была отвоевана Корсика. Эпоха иноземных вторжений окончательно завершилась. Позже монголы и турки разбились о Европу, не сумев глубоко проникнуть в ее пределы. Эта экстраординарная стойкость, сохраняющаяся на протяжении вот уже десяти веков, несомненно, послужила одной из главных причин взлета европейской цивилизации, потеснившей, начиная с эпохи Великих географических открытий, прочие культуры.

В недрах самого христианского мира центробежные тенденции, распылявшие политическую власть и суверенные права, шли рука об руку с региональными перегруппировками. Психологической основой этого, видимо, служило некое еще весьма смутное этническое и, возможно, языковое самосознание. Географическое положение и экономические связи также сдерживали в пределах весьма обширных регионов процесс дробления, как, например, во Фландрии. Иногда какой-нибудь каролингской герцогской или графской династии удавалось распространить свое влияние на несколько сеньорий, и тогда возникало то, что получило название «территориальное княжество»: маленькое государство, более или менее искусственное, наложившееся на феодальный порядок, но не слившееся с ним.

Наиболее обширным среди таких государств во Франции было герцогство (латинские документы именуют его «монархией») Аквитания, сложившееся в начале X века. Оно представляло собой довольно рыхлое объединение под властью графа Пуатье сеньорий на территории, протянувшейся от Берри до Сентонжа и от Луары до Севенн. Предком этих герцогов был граф Гильом, женившийся в 935 году на дочери Роллона и тем связавший себя узами дальнего родства с семейством герцогов Нормандских. Самым могущественным около 1000 года было графство Фландрия, правители которого по женской линии происходили от каролингских императоров[8]. Обособленное по причине своего кельтского языка и крайне грубых нравов, герцогство Бретань всегда существовало на периферии Французского королевства, по ту сторону спорной пограничной полосы, время от времени подвергавшейся опустошительным набегам. Во второй половине X века род графов Блуа создал княжество, которому суждено было великое будущее: породнившись несколькими браками с королями Франции и даже потомками самого Карла Великого, этот амбициозный род приобрел ряд графств в регионе Труа, Mo и Провена, из которых сложилось графство Шампань, ставшее в XI веке одним из главных центров французской культуры. Оно включало в себя города Блуа и Шартр и соседствовало с графством Анжу — еще одной поднимавшейся феодальной державой.

Приняв в свои пределы Скандинавию на севере и области славян на востоке, христианский мир Европы готов был расширяться до самого края обитаемых земель: о бескрайних просторах Азии он имел тогда весьма смутное представление. Зато на южном и юго-восточном флангах он граничил с двумя другими компактными мирами, цивилизация которых в XI веке утонченностью образа жизни и развитием техники намного превосходила его собственную — Византией (которую тогда называли Романией) и исламским миром.

Управляемая твердой рукой императоров Македонской династии, Византия, находясь между Западом, переживавшим кризис роста, и разрозненными мусульманскими государствами, представляла собой единственную великую державу того времени. Имея процветавшие ремесло и торговлю, переживая расцвет интеллектуальной и художественной жизни, она, благодаря своему престижу и армии, доминировала на Балканах, в Малой Азии и Причерноморье. Византийская империя протянулась от Дуная до Евфрата, распространив свое влияние на итальянские города-республики и, на дальних восточных рубежах, на христианское государство Армению. Сознавая собственное культурное превосходство, византийцы высокомерно взирали на неотесанных жителей Запада. А между тем крах империи был близок — уже неудачная война против Болгарии, закончившаяся в 1019 году, возвещала ее распад. В 1055 году, после смерти Константина Мономаха, страна погрузилась в пучину политической анархии и гражданских войн. В 1071 году почти вся Малая Азия попала в руки турок-сельджуков, одержавших победу при Манцикерте. В период с 1062 по 1071 год нормандцы захватывали в Южной Италии один опорный пункт византийцев за другим, обрубая последние связи Византии с Апеннинским полуостровом. Банды нормандских наемников, служивших в византийской армии, принялись промышлять военным разбоем на свой страх и риск. Руссель де Байёль, один из военачальников императора Романа IV Диогена, выкроил для себя княжество в Галатии и даже осмелился в 1073 году поднять руку на Константинополь. Чтобы отбить его нападение, потребовались объединенные усилия василевса и турецкого султана Сулеймана. Последний незадолго до победы при Манцикерте основал независимый Анатолийский султанат, соперничавший с возникшим в 1055 году под эгидой халифата Багдадским султанатом и ставший зародышем будущей Османской империи. Этот новый султанат сообщил исламу прежде не свойственную ему агрессивность, сразу же перейдя в наступление против христианской Армении на севере и угрожая на юге арабскому эмирату в Египте.

На противоположном конце Средиземноморья смерть аль-Мансура в 1002 году знаменовала собой начало отступления ислама в Испании. Кордовский халифат распался к 1030 году на множество мелких государств, тайфов (подразделений), число которых в отдельные моменты достигало двух десятков.

С ними и пришлось иметь дело небольшим христианским государствам, прилепившимся к подножию Пиренеев. С начала XI века суровые испанские горцы спустились на равнину и, используя в качестве опорных пунктов Леон и Бургос, стали расширять свои владения. Мелкие арабские владения с трудом сдерживали их натиск. В 1035 году возникло Кастильское королевство, в 1037 году — королевство Арагон. В 1040 году войско Наварры перешло реку Эбро. Между тем каталонцы, также вовлеченные в это движение, под водительством графа Барселонского дошли до Таррагоны и двинулись к Лериде. Им нужны были союзники. В 1018 году после смерти графа Барселонского Рамона Бореля его вдова Эрмесинда, опасаясь контрнаступления сарацин, обратилась за помощью к одному из нормандских баронов, Рожеру де Тони, об отваге которого ей, по всей видимости, рассказывали паломники. Рожер прибыл с горсткой товарищей и обратил в бегство мавров, отвоевывая города и замки. Легенда о его свирепости, которую он сам охотно поддерживал, заменяла ему целую армию. Каждое утро он велел убивать, разделывать и зажаривать по пленному сарацину, после чего делал вид, что лакомится этим угощением, а затем приказывал отпустить одного пленника, чтобы тот всем рассказал об увиденном. Запуганные сарацины молили о пощаде и предлагали дань. Вскоре Рожер женился на дочери Эрмесинды и отправился восвояси[9]. По пути он посетил в Перигоре аббатство Конк, в котором хранились знаменитые мощи святого Фуа Ажанского. Получив частицу этой реликвии, он доставил ее в Нормандию и поместил в специально построенный для этого Коншский монастырь. Именно тогда он, овеянный брутальной славой, встретился с подростком, державшим в своих еще неопытных руках бразды правления Нормандией...