Эдуард Малофеев - Футбол! Вправо, влево и в ворота!

ГЛАВА 7 

ТАК СРЫВАЮТ ПОГОНЫ, ИЛИ КАК Я ОПРОВЕРГ ВЫСОЦКОГО

Завершился сезон 1974 года, выйти из первой лиги в высшую минскому «Динамо» не удалось. Чтобы все-таки решить эту задачу, на пост главного тренера был приглашен Евгений Иванович Горянский — известный специалист, который успел поработать и с ленинградским «Зенитом», и со сборной страны. То есть тренер, чье имя было, как говорится, на слуху. Вторыми тренерами остались мы с Леонардом Адамовым. Я по-прежнему отвечал за дублирующий состав, однако понял, что карьеру действующего футболиста пора заканчивать.

Мне было тяжело выходить на поле, зная, что не могу действовать в полную силу. Ведь проведя практически без травм столько игр в чемпионатах страны и за сборную СССР, теперь я был вынужден играть на уколах. Сказывался пусть и «закаченный», но дающий о себе знать при больших нагрузках мениск, да и перерыв, связанный с тренерской работой в детском футболе, отрицательно отразился на моей спортивной форме. Увы, но я набрал два-три килограмма явно лишнего веса, и поэтому мне перед выходом на поле устраивали обезболивающую «блокаду» уколов. К решению уйти из большого футбола меня подтолкнуло и то, что я не смог реально помочь команде, так и оставшейся в первой лиге. Ей, правда, не хватило для шага вверх всего одного очка, но — не хватило ведь…

Однако тут судьба захотела сыграть со мной злую шутку. Только я полностью переключился на работу с дублем, как Федерация футбола решила исключить из соревнований турнир дублеров клубов первой лиги. Вторые команды были расформированы, каждый стал волен решать, как готовить резервы. В минском «Динамо» бывший дублирующий состав был «запущен» для участия в первенстве республики. Эту команду я и возглавил, пересекаясь с основным составом только во время подготовительного периода или выезда на сборы. Самостоятельная работа сразу же заставила меня относиться более критично и к своей тренерской деятельности, и к поступкам моих подопечных футболистов.

Как раз тогда я был избран секретарем парторганизации минского «Динамо» и к исполнению этой должности, естественно, приступил ответственно. Думаю, это должно быть правилом для всех и во всем — исполнять свои обязанности ответственно. Но сейчас хочу сказать о другом. Да, теперь я раскаиваюсь, что был членом КПСС. Однако раскаиваюсь не с политической точки зрения, а с христианской. Я могу вспомнить о многом хорошем, что осуществили настоящие коммунисты, но это учение антихристианское, оно ставит человека на место Бога. Более того, коммунисты отнимали у человека Бога… Хотели отнять, но не смогли. К сожалению, я понял это позже, когда окунулся в христианство, узнал его историю, стал понимать его истоки…

Но, возвращаясь к футболу, еще раз повторю, что к обязанностям секретаря парторганизации я отнесся со всей возможной серьезностью.

Заметив как-то на сборах, что дисциплина в команде стала хромать, я сказал Горянскому: «Евгений Иванович, надо провести собрание, ребята ведут себе недостойно, позволяют себе недопустимые шалости». На это Горянский мне ответил, что на любом предприятии за все отвечает директор, а в нашем случае директором является он и ему решать, когда созывать собрания. Сказано это было без тени хамства, но решительно. Я, молодой специалист, заявил: «Тогда разрешите мне уехать со сборов. Я не согласен с вами и не хочу продолжать работу».

Ну как-то нас помирили, и я, «проглотив пилюлю», остался. Теперь, вспоминая ту ситуацию, считаю: я был прав, но еще в большей степени был прав Евгений Иванович, прав как главный тренер. Хотелось мне по молодости все и сразу решить самому, был в этом момент самоутверждения. Что ж, я получил жизненный урок, и хорошо, что сделал из него правильные выводы. В дальнейшем мы прекрасно работали с Горянским. Хотя наши стежки-дорожки и разошлись — дубль, как я говорил, играл в первенстве республики, основная команда — в первенстве страны. Я получил гораздо большую свободу для творчества, чего, не скрою, очень хотел.

С Евгением Ивановичем у нас сохранились прекрасные отношения. Я могу вспомнить его исключительно как честного и порядочного человека, опытного специалиста. Да, некоторые вещи в проводимом им учебно-тренировочном процессе мне казались спорными, но, во-первых, у каждого тренера существует свой взгляд на работу с командой, а во-вторых, мне тогда еще грамотенки тренерской не хватало. Слава Богу, интуиция не подводила.

Здесь показательным может быть такой случай. Однажды, на проводимой мной тренировке, врач команды пожаловался Горянскому: «Что делает Эдуард Васильевич?! Он же ребят загонит! Разве можно работать на пульсе 180 и выше так долго!»

Когда мы стали разбирать и анализировать ситуацию, я в какой-то мере усомнился в своей правоте, но потом подумал: «Нет, не может быть. Я же только с курсов вернулся, узнал много нового!» А вот слова врача породили сомнения в правильности моей работы у Евгения Ивановича, тем более что аргументированно отстоять свою точку зрения я не мог. Часа два мы сидели. Сначала Горянский с доктором разбили меня в пух и прах, но потом, продолжая дискуссию, наш «консилиум» пришел к выводу, что я имел право проводить именно такие тренировки. Только при условии жесткого врачебного контроля, который не позволил бы «посадить» ребятам сердечнососудистую систему.

Как практик я сделал правильное открытие, но теоретически еще не мог его обосновать. Хотя вроде бы все открытия в мире так и совершались, вот в чем штука-то! Вспоминаю я подобные казусы и думаю: «Господи, это же такие элементарные вещи, а я тогда не мог их объяснить. Мучился один на один с собой». Значит, фундамент у моих знаний был не такой уж прочный, песчаный он был фундамент этот. Надо было его сцементировать, заложить прочней. И теперь, когда вижу, что молодые тренеры попадают в аналогичные ситуации, я всегда стараюсь перехватить инициативу, помочь им, практикам, преодолеть незнание теории. Вспоминая себя в молодости, стараюсь взять на себя их треволнения в подобных случаях.

Именно с «динамовским» дублем я добился первого серьезного тренерского успеха — мы стали чемпионами республики. А ведь противостояли нашей команде, основу которой составляли восемнадцати-девятнадцатилетние ребята, взрослые коллективы, где было немало опытных футболистов, проявивших себя на более высоком уровне. Успеха добился и основной состав «Динамо», завоевавший путевку в высшую лигу.

Но я был неудовлетворен происходившим в нашем клубе, видел — что-то не так, несмотря на успех. Это было какое-то необоснованное чувство. Подобные переживания заставили меня обратиться к Горянскому с такими словами: