Белфорт Джордан - Волк с Уолл-стрит

Ознакомительный фрагмент

Джанет заискивающе спросила:

– А можно, пожалуйста, отменить наше пари?

– Извини, уже поздно!

– Ну нет, это же нечестно!

– Такова жизнь, Джанет, – я беспечно пожал плечами, – пора бы тебе это знать.

И в этот момент Дэнни разинул свою пасть и бросил туда оранжевую золотую рыбку.

Сотня брокеров разом охнула – и тут же начала восхищенно вопить, восхваляя Дэнни Поруша, убийцу невинной рыбки. Дэнни всегда немного наигрывал и теперь поклонился формальным поклоном, будто на бродвейской сцене. Потом он спрыгнул со стола, прямо в объятия своих поклонников.

Я принялся издеваться над Джанет:

– Можешь мне не платить. Я просто вычту проигрыш из твоей зарплаты.

– Только попробуйте,– прошипела она.

– Хорошо, тогда ты будешь мне должна, – я улыбнулся и подмигнул, – а теперь отправляйся, закажи цветы и принеси мне кофе. Пора уже, блин, начать работать.

Я вошел в свой кабинет пружинистым шагом с улыбкой на лице и закрыл за собой дверь – готовый принять все, что мир мне подбросит.

Глава 6

Замерзающие регуляторы

Через секунду я уже сидел в своем кабинете, на стуле размером с трон, за столом, который сделал бы честь любому диктатору, и недоверчиво говорил, обращаясь к двум моим сотрудникам, находившимся в комнате:

– Так, давайте-ка еще раз. Я правильно понял? Вы хотите притащить сюда карлика – и чтобы брокеры прямо в зале пинали его маленькую задницу?

Оба дружно кивнули.

Напротив меня в мягком, обтянутом темно-красной кожей кресле с невысокой спинкой развалился не кто иной, как Дэнни Поруш. Он, похоже, не испытывал никаких неприятных последствий от своей недавней эскапады и в данный момент пытался впарить мне свою очередную безумную идею: найти где-нибудь карлика и заплатить ему пять кусков за то, чтобы тот пришел к нам в биржевой зал, где брокеры будут по очереди пинать его под зад. Разумеется, это был бы первый чемпионат по пинанию карликов в истории Лонг-Айленда. Я понимаю, что все это звучит, мягко говоря, странно, однако в тот момент идея меня заинтриговала.

Дэнни пожал плечами.

– Не так уж это безумно. Ведь мы же не будем пинать маленького ублюдка беспорядочно, избивать его кто во что горазд. Я вижу это так: мы разложим у входа в биржевой зал гимнастические маты и разрешим пяти лучшим брокерам, которые особо отличатся с акциями Стива, сделать по два пинка каждому. На другом конце матов мы нарисуем что-то вроде мишени. Потом мы выберем нескольких ассистенток погорячее, чтобы они поднимали значки с баллами – как будто они судят соревнование по прыжкам в воду. Будут выставлять оценки в зависимости от стиля пинка, от того, как далеко улетит карлик, от уровня сложности, ну и от всякого такого прочего.

Я с сомнением покачал головой.

– Где ты успеешь за такой короткий срок найти карлика? – и, взглянув на Энди Грина, третьего нашего собеседника, добавил: – А ты что об этом думаешь? Ты же юрист нашей фирмы, ты же должен что-нибудьсказать по этому поводу, разве нет?

Энди глубокомысленно кивнул, словно пытаясь припомнить подходящие в данном случае правовые акты. Он был моим старым и верным другом, и недавно я сделал его главой финансового отдела. Каждый день он должен был перелопачивать десятки бизнес-планов, присылавшихся в «Стрэттон», и решать, имеет ли смысл хоть какие-то из них показывать мне. По сути дела, финансовый отдел «Стрэттон» выступал в роли целого промышленного предприятия, продукцией которого были акции и купоны облигаций.

На Энди была типичная стрэттонская форма, состоявшая из безупречного костюма от Джильберто, белой рубашки, шелкового галстука и, в данном конкретном случае, самого ужасного парика из всех сделанных по эту сторону железного занавеса. Казалось, что кто-то напялил на его яйцевидный еврейский череп выцветший ослиный хвост, полил сверху шеллаком, приклеил сверху нечто вроде мисочки для каши, а в нее положил двадцатифунтовую пластину обедненного урана и оставил там на какое-то время. Именно этой прической объяснялось прозвище Энди – Вигвам.

– Хорошо, – сказал Вигвам, – если посмотреть на этот вопрос с точки зрения юридической, то надо будет получить от карлика подписанный договор и нечто вроде отказа от претензий. Если все это у нас будет, то я не думаю, что нам придется отвечать, даже если он сломает себе шею. Но нам следует все же предпринять все возможные превентивные меры, кои в данном случае было бы целесообразно предпринять в соответствии со здравым смыслом, что, вне всяких сомнений, в рассматриваемом случае представляется законным требованием, каковое…

О господи! Я совершенно не нуждался ни в каком юридическом анализе проблемы пинания карликов – я просто хотел понять, как, по мнению Вигвама, это представление может повлиять на моральный дух брокеров. Так что я перестал слушать Энди и лениво поглядывал одним глазом на зеленые цифры и буквы, мерцавшие на мониторах с обеих сторон моего стола, а другим – в зеркальное окно, протянувшееся от пола до потолка. Через него был хорошо виден биржевой зал.

Мы с Вигвамом учились вместе еще в начальной школе. В то время у него прекраснейшие светлые локоны кукурузного цвета. Но увы, уже к семнадцати годам его дивные кудри ушли в прошлое и их едва хватало, чтобы прикрыть лысину.

Энди понял, что еще до окончания средней школы станет лысым как колено, и решил запереться в подвале у себя дома, курить один за другим косячки, набитые дешевой мексиканской травкой, рубиться в компьютерные игры, разогревать себе на завтрак, обед и ужин замороженную пиццу и ждать, пока эта сука природа-мать не доиграет с ним свою жестокую шутку.

Через три года он вылез из своего подвала, превратившись к тому времени в раздражительного еврея на вид примерно лет пятидесяти, с жалкими остатками волос, выпирающим животиком и новообретенной личностью, в которой соединились зануда ослик Иа-Иа из «Винни-Пуха» и паникерша Умная Эльза, ожидавшая, что небо вот-вот упадет на землю. Когда его поймали на списывании во время вступительного экзамена в университет, ему пришлось поступить в колледж в маленьком городке Фредония на севере штата Нью-Йорк, где студенты даже летом замерзали насмерть. Энди удалось в конце концов продраться сквозь частокол жестких академических требований этого прекрасного учебного заведения, и через пять с половиной лет он получил диплом. Он не стал от этого ни на йоту умнее, зато одевался еще более безвкусно, чем раньше. Из колледжа он сумел всеми правдами и неправдами проложить себе путь в какой-то игрушечный юридический вуз в Южной Калифорнии и получить там диплом, обладавший такой же солидностью, как если бы он нашел его в киндер-сюрпризе.