Чувство. Тетради - Вацлав Нижинский

мешать жить. Я его люблю. Этот человек беден и хотел пожить хорошо. Я знаю, что полиция его ищет, но англичане его берегут. Я знаю сыщиков. Я понимаю, что надо для того, чтобы его найти. Я не буду его искать. Не надо его искать, не он виноват в смерти Тафта. Смерть Тафта есть политика английская. Я не боюсь смерти, а поэтому могут стрелять в меня сколько им угодно. Я боюсь быть раненым. Я не люблю боли. Я знаю, что если англичане прочтут то, что я пишу, они меня застрелят. Я не боюсь быть застреленным. Они боятся, что я скажу всю правду. Я буду говорить всю правду после моей смерти, ибо оставлю после себя наследников. Мои наследники будут продолжать то, что я начал.

Я буду писать правду. Я – Золя, но я не люблю писать романы. Я хочу говорить, а не писать романы. Романы мешают пониманию чувства. Я люблю романы, ибо Ромола их любит. Я ищу в романах не романы, а правду. Золя замаскировал правду романами. Я не люблю замаскировываний. Замаскировывание есть ипокритическое начало. Я есть начало. Я есть правда. Я есть совесть. Я есть любовь ко всем. Я не хочу, чтобы сажали в тюрьмы или убивали разбойника. Разбойник или вор не есть вещь ужасная. Я не боюсь разбойника. Я боюсь револьвера. Я знаю, что все были револьверы во время войны всего мира земного шара. Я знаю, что все были разбойниками. Я знаю, что правительство разбойников защищало, ибо разбой правительства оберегается правительством. Я знаю, что Бог не оберегает правительство воюющее. Я знаю, что Бог хотел этой войны. Я знаю, что Бог не хочет войн, а поэтому послал людям ужасы. Я сам разбойник, ибо убиваю ум. Я не хочу умственности. Я люблю умных, а поэтому не буду их убивать из револьвера. Я не револьвер. Я Бог. Я любовь. Я хочу послать доктору Френкелю письмо. Я буду писать это письмо в тетради, а не на бумаге для писем.

Милый друг Френкель. Я тебя обидел, но я не хотел тебя обижать, ибо я тебя люблю. Я хочу тебе добра, а поэтому притворился сумасшедшим. Я хотел, чтобы ты почувствовал меня. Ты меня не почувствовал, ибо думаешь, что я сумасшедший. Я притворился человеком нервным, чтобы ты почувствовал, что я не нервен. Я человек, который притворяется. Я не хочу зла моей жене. Я ее люблю. Я тебя люблю. Я есть политика Христа. Я есть Христос. Я не люблю насмешек. Я не смешон. Я люблю всех, а любить всех не смешная вещь. Я знаю тебя. Ты чувствуешь. Ты любишь твою жену. Я люблю тоже. Ты не любишь вещи неспокойные, ибо твои нервы слабые. У меня нервы крепкие. Я не хочу пропаганды для уничтожения нервных людей. Я не пропаганда. Я не люблю пропагандировать. Я знаю, что ты немец. Ты родился в Швейцарии, но твое воспитание немецкое. Я люблю немцев. Немцы делали войны, а ты их любил. Я не любил немцев, но я звал тебя для моей жены. Ты ее вылечил. Я тебя люблю, ибо ты ее любишь. Лечить надо без денег, ибо ты богатый. Я понимаю тебя. Ты хочешь дать твоей жене все, что может ее осчастливить, но ты забываешь, что есть много людей страдающих. Ты говоришь, что любишь Германию. Я люблю тоже. Ты богат, а не даешь деньги бедным немцам. Немцы мрут с голоду. Я знаю, что ты мне скажешь, что Швейцария не может помогать немцам, ибо у них самих мало. Я отлично понимаю положение Швейцарии. Швейцария попала между двух огней. Огонь английский и немецкий. Оба огня ужасные. Я не люблю огонь, уничтожающий жизни. Я люблю огонь греющий. Я знаю, что без огня нельзя натопить, а поэтому прошу всех мне помочь. Не надо организовывать общества для правления. Я есть правление. Любовь уничтожит правления. Я люблю правление Вильсона. Я хочу любви. Я хочу, чтобы Вильсон уничтожил правления. Я понимаю, что это невозможно сделать немедленно. Всякая вещь должна назреть. Я не люблю нарывы. Я хочу их уничтожить. Нарыв вещь ужасная. Когда нарыв лопается, он причиняет боль, а после боли оставляет дыру, из которой выливается кровь. Я не хочу крови, а поэтому прошу доктора Френкеля мне помочь. Я его люблю и надеюсь, что он мне поможет. Я не хочу смерти моей жены. Я ее люблю. Я сделал плохо для того, чтобы доктор мне помог. Я хочу, чтобы доктор сделал надрез. Я не хочу, чтобы нарыв причинял боль моей жене. Я не есть нарыв. Я есть любовь. Я знаю, что жена нервная от моей затеи. Я знаю, что меня заставят уехать. Я знаю, что мои багажи уже уложены. Я знаю гибель. Гибель вещь ужасная. Я пойду просить прощения у жены, когда доктор мне скажет. Я знаю лекарство, но я не скажу тебе. Я хочу, чтобы ты вылечил мою жену. Я не могу исправиться. Я не хочу исправиться. Я злой, ибо я хочу хорошего моей жене. Я не боюсь ничего. Я боюсь смерти разума. Я хочу смерти ума. Моя жена не сойдет с ума, если я убью ее ум. Ум есть глупость, а разум есть Бог. Доктор думает, что я все строю на чувстве, а поэтому думает, что я без ума. Человек, строящий на чувстве все, не ужасен. Его чувства ужасные. Я не люблю скверные чувства, а поэтому пойду целовать мою жену.

Я хочу уйти из дома и не завтракать, но Бог хочет, чтобы все видели мой аппетит, а поэтому я буду есть. Я пойду есть, когда меня позовут. Я буду говорить, что мне Бог велит. Я не боюсь Френкеля. Френкель меня поймет. Френкель будет моим близким другом. Френкель чувствует меня. Я хочу ему помочь. Он человек, который чувствует стихи. Я чувствую тоже. Я хочу ему написать сейчас стих для того, чтобы он его почувствовал. Я этот стих скопирую.

Я любовь, я есть кровь.

Я есть кровь Христа.

Я люблю тебя.

Я люблю всех.

Я любовь в тебе самом.

Ты любовь во мне.

Я хочу сказать тебе, что любовь есть кровь.

Я не кровь в тебе.

Я есть кровь в тебе.

Я люблю кровь, но не кровь в крови.

Я люблю кровь.

Я люблю Христа.

Я