Игорь Русый - Время надежд (Книга 1)

- И он догадывался? - спрашивала Наташа. - Он знает?

- Мы всегда ссорились. Только начнем говорить, и поссоримся, - шепотом отвечала Марго. - Как будто язык сам гадости плетет. Он ведь некрасивый. Правда?

Ну что в нем? И я не знаю что. А всегда думаю... Если этому подчиниться, то ни капельки моей гордости не останется. Наверное, потому и зло берет.

Она легла на спину, глядя в исчерканное лучами прожекторов небо. Волосы ее рассыпались по жести крыши и вся она, точно испытывая какое-то облегчение неожиданное, удивительное после рассказанного, не могла и не хотела разрушать это чувство.

- Я бы не ждала, - строго проговорила Леночка. - Вот если полюблю, то ждать не буду.

- А гордость? - спросила Наташа.

- Гордость совсем не в этом. Кто-то выдумал, будто девушке стыдно первой рассказать.

- И затем он тебе скажет: "Характерами, дорогая, не сошлись", рассудительно вставила Наташа.

- Пусть... Но я люблю! А он, значит, глупый. При чем тут характеры?

- Ни при чем, естественно.

- Любовь красивая у всех, - сказала Леночка, но тут же, догадавшись, что имела в виду Наташа, сердито прибавила: - А ты, Наташка, вульгарный реалист. И от этого любовь не зависит.

- Мы так думаем, а они совсем иначе, - вздохнула Наташа. - Я еще в деревне жила, и бабка Авдотья, девяносто лет уже ей, созовет девок: "Ой, подружии, чего слыхала, будто Кольке-трактористу медаль вышла". "Перепутала ты, старая, - кричат ей, - медаль быку племенному с выставки дали, а Кольку на собрание потянем, уже соседку обрюхатил, жениться суля, и к другим подбирается". - "Ой, подружии, спутала, как не спутать, кому тут медаль, а кого на собранию.

И парня бранить-то, коль скорей вас бабами делает, - облыжность пустая вроде. От ума к сердцу тропка запутанная. Им, горемычным, природой налажено всякого способиться, аще б род не усох. И противу - стыдливость женская да осмотрительность. Они ж, бедолаги, ровно жеребчики несмышленые в запертую кормушку тыкаются, и уж тут его взнуздай мягонько, чтоб он, окаянный, от счастья своего не убег".

А когда помирать бабка вздумала, лежит и шепчет:

"Ой, подружии, каяться теперь хочу. Любила я много-о. Перед столькими винна за их мужиков. Неугомонно-то сердце бабье. И теперь уж совсем тело немощно и не чую при себе тут его, а душа окаянная снова ишо любви просит..."

- Любовь и смерть, - проговорила Марго, - две загадки. Одна дает жизнь, вторая отнимает. Возможно, любить и значит жить...

Наташа как-то по-бабьи, подперев ладонью щеку, тихо пропела:

Без любви прожить - не получится.

А с любовью жить - только мучиться.

А с любовью жить - только маяться.

Отчего все так получается?

И затем, вздохнув, потирая ладонями свои толстые колени, добавила:

- Почему они всегда рассматривают ноги?

- А ты не знаешь? - ответила Марго - Это еще от дикости... Ведь когда-то, чтобы познакомиться с женщиной, надо было ее догнать И тогда же выдумали, что мы слабый пол. Если не разбираются в музыке, то скрипку ценят по футляру.

Что-то мальчишески задорное было в том, как она привстала и, вложив два пальца в рот, свистнула Жесть крыши неподалеку загремела от шагов.

- Кто там? - вскрикнула она, испуганно одергивая платье.

- да я- ответил недовольный голос Шубина.

- Михал Михалыч! - засмеялась Марго. - А мы чуть со страха не умерли.

- Гавриловна сказала, что вы здесь, - пояснил Шубин. - Я чердак весь облазил.

- Ты настоящий рыцарь, Мишенька, без страха и упрека, - важно, точно посвящая его в это звание, объявила Марго. - Иди сюда.

- Ух, сила, прожектора, - говорил Шубин, садясь около Наташи.

- Мишенька, ты нам скажи, бывает любовь вечной?

- Откуда я знаю! - помолчав и трогая лоб, сказал Шубин. - Я не химик. Это химики реакции изучают Ну вечного у природы не бывает. Сама вечность понятие относительное. А мы завтра уходим целым факультетом. Добровольно!

- На фронт? - зачем-то спросила Наташа, хотя все было ясно.

- Нет. Вначале обучат истреблять танки Гранату под него или бутылкой сверху. Элементарное дело Но все же лабораторная практика требуется.

Марго сразу утратив наигранность и как бы не зная, что сказать, глядела на Шубина. Брови у нее выгнулись, а губы дрогнули, растянулись.

- Теперь свидания на крышах назначают "Где увидимся?" - "За трубой", неуклюже пошутил Михал Михалыч и один засмеялся этому анекдоту - Хлама на чердаке столько, что лоб едва не расшиб С точки зрения вечности люди живут миг, а хлама остается дай боже Он вытащил из кармана аляповатого плюшевого медвежонка с непомерно большой головой.

- Кому это? - спросила Наташа.

Поглядев на Марго, Шубин вздохнул и с деликатным великодушием ответил:

- Всем!

ХХIII

Невзоров ждал Марго, прогуливаясь у мраморных колонн Большого театра, размалеванных, как и само здание, бурыми пятнами. Спектакли начинались рано, чтобы все могли уехать до темноты. За Пресней дымили склады табачной фабрики, подожженной бомбой, и сизая пелена висела над городом. А здесь, как и до войны, стояла толпа, наперебой спрашивали лишний билетик.

От Невзорова ни на шаг не отходил плотный, низенький майор с оттопыренными ушами.

- Быть может, ваша дама не придет, и я могу надеяться? - по-волжски окая, говорил он. - Мне хоть галерку. Я с фронта. Оказия вышла, а ночью еду...

- Ну, хорошо, хорошо! - отвечал Невзоров. Его сердило и то, что Марго запаздывает, и уверенность этого майора, который весело поглядывал на часы.

- Обидно же теперь не попасть на "Лебединое озеро", - говорил майор. Всякое потом быть может. Под Оршей не знаю, как уцелел...

Говорил он без всякого выражения, будто то, что в следующий раз может не уцелеть, дело заурядное, а вот не попасть в театр действительно обидно.

- Вы из двадцатой? - спросил Невзоров, так как знал, что двадцатая армия вела тяжелые бои под Оршей с танковыми дивизиями Гудериана.

- Знаете, - ответил майор, - на батальон по сорок танков шло.

- Трудно было?

- Разно. Не так, чтобы... - отозвался майор. - И мы знатно их колотили. Вот и третий звонок. Повезло, значит, мне?

Невзоров отдал билеты, и майор суетливо начал вытаскивать из карманов помятые рубли.

- Бегите, а то не пустят, - торопил Невзоров.

- Сейчас, сейчас. Как же это? Денежки счет любят... Ах, несчастье, двух рублей не хватает.

- Ну, какая мелочь! Стоит ли терять время? - отмахнулся Невзоров.

- Вот, должником буду. Удружили вы мне.

И со счастливым, сияющим лицом, пожав Невзорову руку, майор стал протискиваться к входу.

"Нелепый человек, - думал Невзоров, - был на фронте, опять едет туда, и что ему этот умирающий лебедь, тряпичные декорации, сказочная борьба добра и зла. Пошел бы лучше в ресторан и выпил на свои рубли хорошего вина".