СТИВЕН АМБРОЗ - Эйзенхауэр. Солдат и Президент

[* Маунт-Вернон — поместье вблизи г. Вашингтона, принадлежавшее первому Президенту США.]

Маунт-Верноном Айка была его ферма в Геттисберге. И они с Мейми обожали и саму ферму, и местность вокруг нее. Климат, за исключением зимы, был здесь умеренным. Расположение — идеальным. Они жили в сельской местности, но достаточно близко к Вашингтону и к Нью-Йорку, чтобы иногда совершать поездки в эти города и чтобы их друзья могли приезжать к ним с визитами. Ферма была расположена у края поля, где когда-то проходило сражение, и это вызывало у них чувство, будто они — тоже часть неразрывной американской истории. Из-за такого расположения фермы они должны были примириться с потоком туристов — каждый посещавший поле сражения, казалось, хотел увидеть и ферму Эйзенхауэров, а большинство из них — запечатлеть на пленке бывшего президента во время его прогулки. Айку было очень приятно ощущать, что его не забыли. Когда он отправлялся в город, многие фотографировали его, или просили дать автограф, или говорили ему, что отдавали за него голоса. Порой он жаловался на это, но сразу же оговаривался: "Предположим, что люди нас не любят. Это было бы ужасно, не правда ли?"*1

Снаружи дом был выстроен в колониальном стиле, но внутри имел все современные удобства. Застекленная терраса была идеальным местом для чтения и рисования. Обстановка была элегантной. Из сотен различных предметов, подаренных главами государств и американскими миллионерами за годы президентства, были отобраны самые лучшие. У Мейми в одной из комнат находилась бесценная коллекция птиц из богемского фарфора, которой она очень гордилась и о которой Айк говорил: "О Боже, как вам не надоест вытирать с них пыль". Во время пребывания на посту президента Айк редко видел Мейми днем; в Геттисберге он восполнял этот пробел: долгие часы он проводил с ней на солнечной террасе, окна которой выходили на зеленеющие поля, занимался чтением, рисованием или сидел у телевизора.

Когда к Айку приезжали его друзья или гости, готовкой на кухне занимался он сам, потому что кроме поджаренного на огне куска мяса и печеной картошки Мейми могла приготовить только сладкую помадку. "Когда я была девочкой, мне никогда не разрешали быть на кухне", — объясняла она. Во всех других отношениях она была прекрасной женой и очень ценила его заботу о ней. "Для того чтобы брак был удачным, — сказала она как-то одному журналисту, — вы должны над ним работать. Молодые женщины сегодня хотят непременно в чем-то утверждаться, но они всего лишь должны доказать, что каждая из них может быть хорошей женой, домохозяйкой и матерью. У семьи должна быть только одна голова — мужская... Ну, а уж если возникнет ссора, то надо выйти из комнаты, потому что для ссоры нужны двое".

Джон, Барбара и внуки жили на ферме в маленьком доме, который был их собственностью и находился примерно на расстоянии одной мили от основного дома. Эйзенхауэр очень гордился своим единственным сыном. Отношения Мейми с Барбарой были очень близкими и теплыми. Эйзенхауэры относились к Барбаре как к дочери, а не как к невестке. Но самую большую радость доставляли им внуки — Дэвид, Барбара Энн, Сюзан и Мэри Джин. "Я просто люблю, чтобы они были рядом, — говорила Мейми. — Девочки примеряют мои платья и смотрят телевизор со мной. Мы много разговариваем и смеемся". Разумеется, Дэвид был самым любимым внуком дедушки. "Когда он был поменьше, мы больше проводили времени вместе, — сказал Эйзенхауэр одному репортеру. — Теперь он любит бейсбол, регби и футбол, как и все другие мальчишки его возраста. Но некоторые вещи я уже не могу делать с ним вместе. Мы продолжаем ходить на рыбалку, стреляем по тарелочкам, играем в гольф. Очень часто мы просто сидим вдвоем и ведем серьезный разговор". Он сказал, что, когда две семьи живут рядом, невольно могут возникнуть проблемы в их взаимоотношениях. "Дедушка и бабушка должны быть полезными, — напомнил он репортеру (а также самому себе и Мейми), — но не вмешиваться в чужие дела. Они должны помогать в воспитании внуков, если, конечно, могут. Но ни при каких обстоятельствах не мешать им, не становиться для них премьер-министрами. Это верный способ расстроить брак ваших детей"*2.

Они много ездили по стране, причем начали сразу же после 20 января 1961 года. В феврале Эйзенхауэры поездом отправились в Палм-Дезерт в Калифорнии, где они жили на ранчо Флойда Одлума и его жены Жаклин Кохран. Флойд был известным авиатором, он сыграл ключевую роль в решении Эйзенхауэра выставить свою кандидатуру на пост президента на выборах 1952 года, убедив его сделать это. Отправляясь в поездку, Айк намеревался отдохнуть — поиграть в гольф и бридж, но вдруг обнаружил, что не перестает думать о проблемах страны. Разъезжая на электромобиле по полю для гольфа в Эльдорадо, он включил радио и прослушал отчет полковника Джона Гленна о его полете на спутнике вокруг Земли. Слейтер чувствовал: Эйзенхауэр был "немного разочарован, что этот полет не был совершен во время его Администрации". Он ужасно расстроился, узнав о "легкомысленных тратах" Администрации Кеннеди и "полном отсутствии интереса с ее стороны к стабильности доллара и влиянию инфляции на сбережения вкладчиков". У него вызвало озабоченность и намерение Кеннеди "расширить вооруженные силы и развить военную и космическую промышленность". Эйзенхауэр предупредил, что "эта комбинация может оказаться настолько мощной, а военная машина — настолько огромной, что все это просто нужно будет использовать"*3.

Как показывают предыдущие высказывания Эйзенхауэра, после стольких лет нахождения в центре власти и принимая решения, ему было очень трудно ограничить себя ролью наблюдателя. Однако в меньшей степени он был озабочен проблемами формирования будущего, гораздо в большей — оправданием прошлого, в особенности деятельности своей Администрации. Но работать над мемуарами о годах своего президентства оказалось значительно сложнее, чем написать "Крестовый поход" — рассказ о безоговорочном успехе с определенным и счастливым концом. Мемуары же о времени пребывания в Белом доме затрагивали вопросы, которые все еще стояли на повестке дня и решение которых трудно было предсказать, — Куба, Лаос, разоружение, ядерные испытания и т. д. Действующих лиц в "Крестовом походе" было не так много, а в президентских мемуарах им не было конца. В "Крестовом походе" Эйзенхауэр сумел найти хорошие слова почти о каждом, кого упоминал, даже о Монтгомери; книга не содержала ни малейшей недооценки или принижения деятельности его коллег. В мемуарах же все обстояло совсем иначе, хотя он страшно не любил высказывать критические замечания. В "Крестовом походе" описывались три с половиной плотно спрессованных года, в мемуарах речь шла о восьми годах, проведенных в Белом доме.