Павел Анненков - Литературные воспоминания

[335] Белинский в статье „Русская литература в 1845 году“ писал о поэме Тургенева „Разговор“, что она „написана удивительными стихами… исполнена мысли; но вообще в ней слишком заметно влияние Лермонтова…“ (Белинский, т. IX, стр. 390–391). Стихи и особенно поэмы Тургенева — „Параша“, „Разговор“, „Помещик“ — вызвали „горячую оппозицию“ не только московской, но и петербургской ретроградной журналистики. О поэмах Тургенева, в частности о „Разговоре“, отрицательно отозвались П. А. Плетнев в „Современнике“, К. С. Аксаков — во второй книжке „Москвитянина“ за 1845 г., а затем в „Московском сборнике на 1847 год“, Сенковский — в „Библиотеке для чтения“, С. Шевырев — неоднократно в „Москвитянине“ в 1846 и 1848 гг.

[336] Нападки ретроградной критики на Тургенева, вопреки мнению Анненкова, не прекратились и с появлением рассказов из „Записок охотника“ (см. к примеру озлобленную статью С. Шевырева в первой книжке „Москвитянина“ за 1848 г., в которой Тургенев, в ряду других писателей „натуральной школы“, объявлялся „копиистом“, не имеющим поэтического призвания).

Рассказ „Хорь и Калиныч“ появился в первой книжке обновленного „Современника“ за 1847 г. в отделе „Смесь“. Тургенев писал, П. В. Анненкову 4 декабря 1880 г.: „В начале моей карьеры успех „Хоря и Калиныча“ породил „Записки охотника“ (И. С. Тургенев, Собр. соч., изд-во „Правда“, т. 11, стр. 357).

[337] Тургенев определился на службу в середине 1843 г., а в начале 1845 г. берет отпуск, из которого уже не возвращается в министерство. О службе Тургенева см. статью Ю. Г. Оксмана „И. С. Тургенев на службе в министерстве внутренних дел“ (Учен. зап. СГУ, т. LVI, стр. 172–183). Официальные документы см. в комментариях к „Сочинениям И. С. Тургенева“, т. XII, 1933, стр. 692–697.

[338] Рецензия Тургенева на драму С. А. Гедеонова появилась в № 8 „Отечественных записок“ за 1846 г. и довольно объективно оценивала это выспренно-романтическое произведение.

[339] О кружках того времени Тургенев писал не однажды. В „Гамлете Щигровского уезда“ (1849) в уста героя — провинциального Гамлета — Тургенев, в соответствии с логикой этого характера, вложил осуждение кружковых отношений. В „Рудине“ же он дал поэтические страницы о кружке Покорского.

[340] Цитируются воспоминания В. Н. Житовой, напечатанные Стасюлевичем в „Вестнике Европы“, 1884, № 11, по ходатайству Анненкова. Эти воспоминания подтверждают биографическую основу рассказа „Муму“.

[341] Имеется в виду так называемый „лишний человек“, ставший, благодаря Тургеневу, нарицательным именем в пятидесятых — шестидесятых годах. Родовые черты этого типа — духовную раздвоенность, безволие, идейную бесхарактерность, свойственные дворянскому либерализму, — Тургенев обрисовал в „Дневнике лишнего человека“, напечатанном в № 4 „Отечественных записок“ за 1850 г. Сам писатель считал, что „Дневник“ — „хорошая вещь“ (Собр. соч., изд-во „Правда“, т. 11, стр. 87), однако его друзья, критики-либералы — А. В.Дружинин, П. В. Анненков — отнеслись к „Дневнику“ иначе. Дружинин, например, писал в № 5 „Современника“ за 1850 г., что эта повесть принадлежит „к самым слабым произведениям автора „Записок охотника“ (отд. VI, стр. 50). Анненков же в развернутом обзоре повестей Тургенева „О мысли в произведениях изящной словесности“ (перепечатан в отд. II Воспоминаний и критических очерков под названием „И. С. Тургенев и Л. Н. Толстой“) вообще не упомянул это произведение.

[342] Имеются в виду ходкие тогда эпиграммы Тургенева на Дружинина, Кетчера, Никитенко, Анненкова и др.

[343] „Первая любовь“ посвящена Анненкову, напечатана в „Библиотеке для чтения“, 1860, № 3. Эта повесть особенно дорога была Тургеневу в силу ее автобиографической основы (см. „Воспоминания о Тургеневе“ Н. А. Островской в „Тургеневском сборнике“, 1915).

[344] В сцене, которую описывает здесь Анненков, участвуют: Григорьев Аполлон Александрович (1822–1864) — поэт, литературный критик славянофильского направления; Случевский Константин Константинович (1837–1904) — поэт, сторонник „чистого“ искусства, впоследствии редактор „Всемирной иллюстрации“, а затем „Правительственного вестника“. Информировал Тургенева об отношении русских студентов в Гейдельберге к „Отцам и детям“. Этим и объясняется интересное письмо Тургенева к Случевскому от 14 апреля 1862 г“ по поводу романа „Отцы и дети“.

[345] Речь идет о начинающем тогда литераторе Константине Николаевиче Леонтьеве (1831–1891), с которым Тургенев познакомился в 1851 г. в Москве, заинтересовался его романом „Булавинский завод“ и пытался напечатать хотя бы его начало, но не смог по цензурным условиям (см. М. К. Клеман, Летопись жизни и творчества И. С. Тургенева, М. — Л. 1934, стр. 60–62).

[346] Цензурное разрешение на отдельное издание „Записок охотника“ в двух частях (в этом издании впервые напечатан очерк „Два помещика“) было получено 6/18 марта 1852 г уже после ареста Тургенева, книга подверглась обследованию в цензурном ведомстве, а затем в середине августа последовала резолюция Николая I об отстранении от должности цензора В. В. Львова, разрешившего это издание (см. об этой истории в книге Ю. Г. Оксмана „От „Капитанской дочки“ А. С. Пушкина к „Запискам охотника“ И. С. Тургенева“, Саратов, 1959).

[347] В письме к Аксаковым от 6/18 июня 1852 г. Тургенев сообщал о своих встречах с историком И. Е. Забелиным: „Я в Москве много говорил с Забелиным, который мне очень понравился; светлый русский ум и живая ясность взгляда. Он возил меня по кремлевским древностям“ (Тургенев, т. 12, стр. 113).

[348] Неточно: Тургенев ездил в Германию в 1842 г.; он был в Париже и путешествовал по Франции вместе с В. П. Боткиным и Н. М. Сатиным в 1845 г.; в 1847 г. он выехал за границу в середине января.

[349] Тургенев продолжал участвовать в „Отечественных записках“ Краевского и после перехода „Современника“ к Некрасову и Панаеву; так, например, в первой книжке этого журнала за 1847 г. напечатаны его повесть „Бреттёр“ и рецензия на очередное издание произведений Казака Луганского. На страницах „Отечественных записок“ появлялись произведения Тургенева и в дальнейшем.

[350] В изданиях „Молодости И. С. Тургенева“ в 1909 и 1928 гг. 1846 год, проставленный Анненковым в журнальной публикации, переправлен на 1847. Едва ли это правильно. Из контекста ясно, что Анненков имеет здесь в виду не календарный, а, условно говоря, „литературный“ год, то есть период идейно-литературного подъема, отмеченный разновременным появлением тех произведений, которые он называет. Как известно, период этот сменили тяжелые годы правительственной реакции, на что и намекает Анненков в конце абзаца,

[351] Анненков имеет в виду зарисовки Тургеневым революционных событий 1848 г. во Франции — „Наши послали!“ (впервые напечатано в 1874 г.), „Человек в серых очках“ (впервые появилось в печати в 1880 г.). Анненков был в то время в Париже вместе с Тургеневым, Бакуниным и Герценом. Он хорошо знал о тесном общении Тургенева с русской и международной революционной эмиграцией, но посчитал „целесообразным“ и в данном случае представить писателя вне „социального движения“.