Раиса Азарх - У великих истоков

Проходит еще день. Настроение бодрое. Мы закрепляемся и мало походим на отрезанную часть.

К нам продолжают переходить солдаты из местных жителей, насильно мобилизованные белыми. В штаб явились два старика. Один уже два дня назад привел небольшую партию перебежчиков, человек тридцать. Убедившись, что мы отпустили всех по домам, он решается:

— Сын у меня — командир… Стоят за тем вон леском. Попытаюсь привести.

— Иди, иди, дедушка! Пролетарское спасибо скажут тебе трудящиеся, — подбадривает Киселев.

А на рассвете сообщение заставы:

— Показалась целая неприятельская часть. Нас обходят с флангов. Принимать ли бой?

— Выдвинуть к заставе две роты, — приказывает Лунц, а сам уже скачет на передовую.

Новое донесение той же заставы:

— Впереди двое, размахивают какими-то тряпками.

— Не стрелять! Подпустите поближе. Вступите в переговоры. Пулеметы держать наготове.

— Их несколько сотен…

— Да полно, товарищи, это вам спросонья показалось.

В телефоне что-то щелкает, будто оборвался провод. Нет, ток есть.

— Застава! Застава! Четвертая!.. Да вы что, оглохли? В чем дело?

— Из лесу все идут, идут и идут… Складывают оружие, есть пулеметы.

— А артиллерия?

— Покуда не видно…

— Лунц у вас?

— Передаю трубку.

— Перешел целый батальон. Дайте распоряжение по заставам быть начеку, — озабоченно говорит Лунц. — Перебежчики утверждают — белые готовятся к наступлению.

Утром тихо.

Сообщение с Якшур-Бодьей почти прервано. Мы к себе никого не пускаем, и наши силы точно никому не известны. Володарцы врут напропалую: «Нас тут немного, а главные силы справа». Перебежчиков после опроса в штабе деликатно выпроваживаем за расположение наших частей. «У нас тут тесно», — по-дружески объясняем им.

События развиваются с головокружительной быстротой.

Мысли уже не об обороне. Видя полное разложение врага, мы понимаем: теперь и до Ижевска — рукой подать. Но по оперативному плану 2-й армии город будут брать с юга. Это только и сдерживает нас.

Приподнятое настроение надо поддерживать на определенном уровне. Главное — не дать людям размагнититься.

Организуем налет на станцию железной дороги — там база снабжения белых. Отбираем человек двадцать пять наиболее отважных. Проводник — местный крестьянин. Не подведет, знаем его по Игре.

Отряд по лесу пробрался к станции. Коней оставили среди деревьев. Подползли к полотну и в сумерках наделали такого шуму, что охрана станции разбежалась. Взорвали полотно железной дороги, подожгли пакгаузы. У старшего по охране узнали, что несколько часов назад на север, то есть к нам в тыл, проехал начальник дивизии белых. Узнали его фамилию. Узнали и фамилию коменданта Ижевска. Соединились с Ижевском по телефону:

— Говорит начальник дивизии. Что же вы, сволочи, не шлете подкрепления? Ведь знаете, мы сражаемся с корпусом красных!

— Господин начальник дивизии, у нас никого нет, — донесся испуганный голос с другого конца провода. — Мы еле отражаем атаки с юга. Красные прут с Камы, а в городе почти никого. Придется оставить первую линию укреплений!

Командир «гусар» Денисов (это он вел телефонный разговор) не выдержал до конца своей роли:

— Ура! Молодцы наши! Я командир корпуса красных. Ваша дивизия взята в плен, приготовьтесь поутру к встрече!

Услышав в трубке невнятное бормотание, Денисов для большей убедительности помянул мать коменданта и на этом закончил разговор.

— Слыхали, какие дела? — важно подбоченясь, спросил он пленных. — Ижевск с юга берут! То-то! Сигай врассыпную! Всем даю волю!

Над станцией поднялось зарево пожара.

Сведения, полученные группой Денисова, необходимо было срочно сообщить в Дебессы. Несколько человек, переодевшись крестьянами, разными дорогами двинулись в штаб дивизии.

А части противника распадались на наших глазах. К заставам непрерывно шли перебежчики. Время работало на нас.

Из Игры пробрался вестовой. Он проехал беспрепятственно: белых на дороге нет.

Наши заставы наблюдали отход противника. Но мы думали, что это ложный маневр. А выходит, действительно смылись беляки. Или пооттянули силы к Ижевску, к югу, или нащупали наши части на западе, которые мы ждем с часу на час.

Мы знали — к нам на соединение идут продотряды под началом Зусмановича.

Надо дезорганизовать отступление неприятеля, измотав его неожиданными налетами на железнодорожную ветку, по которой тянутся эшелоны белых.

Чтобы выяснить общее положение, выезжаю к телеграфному аппарату в Игру.

По дороге опять и опять продумываю, чего требовать от штаба в первую очередь: нам многое нужно — обмундирование, сапоги, седла, махорка, патроны. И особая статья — надежное пополнение (перебежчикам по-прежнему не доверяем, в свои ряды их не берем).

Так дороги мне интересы володарцев, что чувствую — буду грызться с нашим отделом снабжения, с другом своим Гордеевым.

К аппарату подошел член Реввоенсовета.

Подробно доношу о нашем наступлении, о трофеях и настроении людей, описываю тяжелое положение с обмундированием полка и экипировкой конников.

В таком примерно тоне веду речь в течение полутора часов. И в конце — обычное: «Жду распоряжений».

Телеграфист быстро просматривает бегущую ленту. Он тоже гордится полком и от себя добавляет к моему докладу, что необходимо пополнить телефонное имущество и срочно отремонтировать линию Бодья — Игра.

Аппарат постучал несколько минут и смолк. Точки — тире, точки — тире, а телеграфист читает как по писаному:

— Немедленно выезжайте в штаб.

— Что-о-о? Ерунда! Какое-то недоразумение! Вы уверены, что правильно прочитали текст?

— Все верно.

— Запросите, все ли выслушал член Реввоенсовета.

— Запрашиваю… Отвечает: «Выслушал все».

— Тогда передайте: я ничего не понимаю. Мне предлагают оставить часть, где именно сейчас требуется мое присутствие. Уехать не могу. Отъезд сочтут за дезертирство. Надо закрепить победу, создать уверенность в будущем. И потом, не решен основной вопрос — снабжение.

— В этом нет нужды, — читает телеграфист ответ штаба. — Наша победа на этом фланге обеспечена. Завтра с полком соединится Зусманович. Вам предлагаю немедленно выехать в штаб. Володарцы не единственный полк, снабжать его будем в общем порядке.

Телеграфист тоже обескуражен. Он еще раз просматривает ленту, но ничего нового, видимо, так и не обнаруживает.

Возле дома меня ждет в телеге Киселев:

— Куда теперь?

— В Дебессы. Только предупрежу Лунца.