Ги Бретон - В кругу королев и фавориток

— Вместе с ее свитой к нам прибудут послы многих стран…

— Возможно, королева-мать приедет сюда погостить!

— И года не пройдет, как мы все тут разбогатеем!

Но очень скоро всем им пришлось горько разочароваться. Едва Марго устроилась, как к ней явился посланный от герцога де Гиза, который поинтересовался, не согласится ли она помочь Лиге в Лангедоке и начать войну против Наваррца.

Страшно обрадовавшись возможности расплатиться за все обиды, нанесенные ей в Нераке, Марго приняла предложение и поручила своему новому любовнику Линьераку, исполнявшему должность бальи в горной части Оверни, захватить провинцию Ажне, набрать из местных жителей солдат и укрепить город.

Оказавшись во главе армии, Марго почувствовала некоторое головокружение. Она начала с того, что взяла себе титул Маргариты Французской и мужа своего теперь называла не иначе, как принц Беарнский. Потом она приказала своей армии начать наступление на Тоненс и на Внльнев-д`Ажан, города, принадлежавшие Наваррцу. К несчастью, поход окончился катастрофой: плохо подготовленные и плохо организованные люди Линьерака были наголову разбиты и под тем и под другим городом и «обращены в прах».

После этой неудачи Марго пришлось снова набирать солдат и приобретать оружие. Однако, средства, которыми она располагала, были скудными, а деньги, обещанные Гизом, не приходили. Чтобы раздобыть денег, она ввела новые налоги и замучила всякими повинностями жителей Ажана. Те вскоре пришли в такое ожесточение, что подняли бунт, перебили большую часть солдат Лиги и сдали город королевским войскам, которыми командовал маршал Матиньон. Оказавшаяся в ловушке между взбунтовавшимся городом и армией Генриха III, под угрозой быть выданной или мужу, или брату, перепуганная Марго уселась на круп коня позади Линьерака и во весь карьер покинула город.

Вот как рассказывает этот эпизод автор «Сатирического развода» (где он говорит от лица Генриха Наваррского): «Труднее рыбе вернуться к наживке и ворону к падали, чем этой трехзадой короткоштаннице вновь отдаться похоти и разврату, после того как она, не сказав ни слова, покинула меня и уехала в Ажан, город, враждебный моей партии, чтобы там заняться новыми шашнями и на свободе продолжить свои гнусности; однако жители, предчувствуя, что при недостойной жизни их ждут такие же последствия, вынудили ее убраться так поспешно, что с трудом нашлась верховая лошадь для нее и не нашлось ни наемных, ни почтовых лошадей для половины девиц из ее свиты, следовавших повсюду за ней хвостом, кто без маски, кто без передника, а кто без того и другого; и покидали они город в таком жалком, беспорядочном виде, что больше напоминали шлюх, сопровождавших ландскнехтов, возвращавшихся в лагерь, чем девиц из приличного дома…»

Бегство Марго позабавило все королевство, и парижане не преминули сочинить по этому поводу немало скабрезных песенок. По этим открыто распевавшимся куплетам можно судить, с какой легкостью и смелостью шансонье тех лет позволяли себе критику «официальных лиц»…

Верхом на лошади, без седла и без заменяющей его подушки, Марго, сидя позади Линьерака, проделала пятьдесят лье и, совершенно разбитая, обессилевшая, с растертыми в кровь ногами, прибыла в хорошо укрепленный замок Карла, неподалеку от Орильяка.

Лишь после того как за нею был поднят мост, она вздохнула с облегчением. Замок, в котором она оказалась без денег и даже без сменного белья, был настоящей тюрьмой и больше «походил на логово разбойника, чем на жилище королевы», но здесь она чувствовала себя в безопасности от своего мужа и, в особенности от своего брата.

Узнав, что, она укрылась в замке Карла, Генрих III не мог отказать себе в желании сказать при всех:

— Гасконские новобранцы не насытили королеву Наваррскую, и теперь она отправилась, к овернским погонщикам мулов и медникам!

В сущности, Его Величество не слишком преувеличивал. Нет, конечно, погонщики мулов в Карла вряд ли делили ложе с Марго, но офицеры местного гарнизона побывали у нее все до единого. Она приглашала их по очереди. И это позволяло ей легче переносить добровольное изгнание.

Правда, принимая у себя молодых мужчин. Марго шла на известный риск, потому что Линьерак отличался бешеной ревностью. Как-то весной 1586 года он вошел в комнату королевы. Марго нездоровилось, и она лежала в постели. У ее изголовья стоял сын аптекаря. Не говоря ни слова, Линьерак заколол несчастного кинжалом, залив кровью жертвы всю постель…

Его неумение владеть собой очень не понравилось Маргарите. Вскоре она избавилась от Линьерака и нашла своему сердцу другую отраду. Она избрала для своих утех собственного шталмейстера, благородного и обаятельного Обиака, который, увидев ее в первый раз, в Ажане, не смог сдержать возгласа: «О, прекрасное создание! Я хотел бы переспать с ней, даже если после этого меня повесят». (Именно после этих слов, которые ей передали, королева Наваррская тотчас пригласила молодого человека к себе.)

Марго и Обиак прекрасно ладили друг с другом, если верить Агриппе д`Обинье, который рассказывает об этом, смакуя детали: «Она вознесла его из конюшни до своей спальни и дала себя так ужалить, что чрево се вздулось, как шар, и в положенный срок исторгло маленького мальчика. Это происходило при помощи повитухи, которую из любви к сыну привела туда мата Обиака, и под наблюдением врача дю Мея. Последний не ограничился выполнением своих професскоиальных обязанностей и собственноручно отнес юного принца, этого кое-как, спеленатого нового Лепандра, в деревню Эскувиак, чтобы отдать кормилице. Из-за сильного холода, а до деревни было не близко, ребенок простудился и навсегда остался глухонемым. По этой причине собственная мать отказала несчастному в любви и заботах и, забыв о радостях материнства, бросила его на попечение гасконских простофиль, и м-ль д`Обиак, его бабка, пока была жива, спасала мальчика от голодной смерти» [17].

Едва оправившись от родов, Маргарита покинула Карла под защитой д`Обиака и тайно направилась в замок Ибуа, где Амблар д`Эскорайль, сеньор де Шатонеф, должен был предоставить ей убежище.

Она и не подозревала, что на этот раз ей предстояло лишиться своего очаровательного любовника, а вместе с ним и свободы на долгие девятнадцать лет!

Не прошло и нескольких дней после ее приезда, как у потайного входа в замок возникла армия, которой командовал маркиз де Канильяк, губернатор Юссона.

— Именем короля, я прибыл за королевой Наваррской!

Марго поняла, что ее предали и что теперь ее посадят в какую-нибудь мрачную тюрьму. Она немедленно распорядилась сбрить Обиаку бороду и усы и спрятать его, чтобы спасти от неизбежного возмездия. К несчастью, Канильяк, получивший приказ арестовать не только даму, но и ее любовника, обшарил весь замок, содрал со стен всю обивку, вспорол всю мебель и в конце концов нашел дрожащего от страха красавчика «в уголке, под колпаком камина».