Николай Великанов - Блюхер

Но изменческий поступок Енборисова вынудил нас отказаться от дальнейших операций на Верхнеуральск, так как Енборисов, безусловно, раскроет все наши планы и наши средства к дальнейшей борьбе с нашим противником, который, учтя это, будет оказывать упорное сопротивление, с тем чтобы заставить нас израсходоваться, а тогда взять нас голыми руками.

По агентурным сведениям, в районе Самары ведут бой наши значительные силы. Уфа слабо занята противником. По ту сторону Самаро-Златоустовской железной дороги также находятся наши силы. Стерлитамак занят незначительными силами противника, преимущественно из местной буржуазии. Кроме сего, район Белебея до Самаро-Златоустовской железной дороги по своим свойствам представляет большие удобства для действий конницы, противник же таковой не имеет. Отказавшись в силу приведенных причин от первого направления, мы должны выбрать новое направление на присоединение к нашим силам, опирающимся на базы. Оставаться здесь, в Белорецке, мы не можем, так как противник наш отказ сочтет за нашу слабость и, безусловно, поведет против нас активные действия, с тем чтобы нас взять в кольцо, и тогда нам трудно будет прорывать это кольцо.

Может быть, у многих красноармейцев возникнет сомнение в том, стоит ли идти в новом направлении, не лучше ли остаться здесь и где-нибудь укрыться. Товарищи, такое решение будет весьма гибельным, так как легче всего переловить и передушить нас поодиночке, а когда же мы будем двигаться кулаком, справиться с нами трудно, потому что мы можем бороться и пробивать себе путь сплоченной силой. Итак, вперед! Кто малодушен, оставайся, но помни, что одиночки — не сила и легко могут быть переловлены противником.

БЕСПРИМЕРНЫЙ РЕЙД ПО ТЫЛАМ ВРАГА

На вторые сутки, 5 августа, Блюхер повел Сводный отряд, своеобразную партизанскую армию, через горный массив Ямантау к Восточному фронту.

Ямантау, двуглавый великан Южного Урала, разлегся с юга на север огромным костистым старым медведем. Вершины его, ощетинившись острыми скалами, бесцветны и голы. Большая седловина, мелкие ложбины, падающие сверху вниз горные разломы поросли густым лесом. На голых макушках хребта громоздятся тучи, в лесных чащобах — темно и хмуро.

В погожие дни с вершин Ямантау просматриваются за разновеликими горами и горушками, плато и долинами змеящиеся ленты далеких рек, блестящие блюдца озер, неясная паутина построек — различных населенных пунктов.

«Медведь» Ямантау будто в спячке: пустынна и неподвижна спина его. Лишь в подбрюшье — в лесистых седловинах и выемках, на трудных подъемах и опасных спусках — вьется длинной серой веревкой каменистая дорога — Верхнеуральский тракт.

Тракт разрезает поперек седой Урал, то прячась в зеленых зарослях горных лугов, то прижимаясь к отвесным каменным ребрам гор, петляя по берегам рек и ручьев, то, тяжело вздымаясь на перевалы, норовя обойти гиблые пропасти.

Начало тракта — в Казани, на стыке полноводной Камы с Волгой, конец — в западносибирских просторах, в степях, у золотых приисков в Троицке.

На полуторатысячной ленте тракта стоят города Мензелинск, Уфа, Стерлитамак и другие. В горах тракт сторожат гремящие и полупотухшие заводы Белорецк и Узян, замершая Kara и упрямый Авзян. В горах на сотни километров — четыре башкирские деревни: Макарово, Кара-Курттамак, Калгунино, Серменево.

Сводному отряду южноуральских партизан предстоял нелегкий переход через Ямантау. Партизанская армия шла по трудному, вьющемуся по хребтам и перевалам Верхнеуральскому тракту. В авангарде двигались кавалерия А. Е. Карташова и Уральский отряд И. С. Павлищева, за ними — штаб Блюхера с главными силами. Внутри армии ехали обозы. Замыкал всю эту огромную колонну Верхнеуральский отряд Ивана Каширина.

Участник этого рейда краснопартизанской армии Блюхера И. П. Маркелов, командовавший в 1918 году одним из отрядов, вел хронологические записи.

…Высота почти две тысячи метров. Опаленные жарой всадники тяжело послезали с коней. Кони жадно, со свистом и хрипом, ловили воздух, взмыленные бока их вздымались порывисто.

Кавалерией этот отряд можно было назвать условно. Двое-трое — в гимнастерках. Вот кто-то в серой потертой пиджачной паре. Ситцевые рубахи у двоих. Выцветшая кожанка. У одного медно-красная грудь вырывается из синей матроски. Картузы штатские, защитные фуражки. Шляпа. Матросская бескозырка с ленточками флота Балтики. Шапка русых нечесаных кудрей, покрытых ветром.

В деревянной кобуре — маузер. Шашка, за поясом — гранаты. Револьверы в кобурах, у двоих винтовки за плечами. У одного дробовик и охотничий нож из обломка штыка…

Впереди вздымались горы. Тяжелый путь. Неизвестность. Опасность. Сзади — горы, далекая дымка равнины. На востоке вершины гор озаряли лучи солнца, в долинах поднималась легкая кисея вечернего тумана. Тишина.

По извилистой, каменистой, пыльной дороге медленно, упрямо нарастал шум. Скрип колес, вскрики, топот, ржание коней, ругань.

Топает разношерстная кавалерия. Крестьянские «пегашки» и кавалерийские строевые лошади. Башкирские низкорослые рысачки и племенные производители с бывших помещичьих и купеческих конюшен. Кавалеристы в военном, с винтовками, шашками. Новоиспеченные всадники в пиджаках, косоворотках, в домотканых мужицких рубахах. Трехлинейки, берданки, карабины, американские винчестеры. Пара «луизок» с обоймами-коробочками, револьверы, бомбы. Кавалерийские седла, башкирские деревянные с пуховыми подушками, прихваченными веревочками и лыком.

Подводы, подводы, подводы… Скрипучие русские телеги. Горные башкирские двуколки. Городские тарантасы, ямщицкие тройки, пролетки, беговые дрожки, украинский рыдван.

Солдаты, штатские с винтовками, штатские без оружия. Женщины, старики. Вот целый букет вихрастых детских голов. Подводы с людьми вооруженными. Подводы с людьми, вооруженными только кнутом. На подводах — мука, зерно в мешках, кожа, тюки мануфактуры, сапоги, сбруя, патронные, денежные ящики… Телеграфное оборудование, домашние сундуки, чугуны, самовары, шубы, перины…

За подводами, устало мыча, плетутся коровы. Тарабанят ножками овцы. Где-то закудахтали куры. Тявкают собаки.

Вот на телегах тупорылые «максимы», голенастые «кольты» — пулеметная команда.

Угрюмо прошагали, проехали штатские под конвоем. Мужчины, одна женщина. Дородные купцы, щеголеватые военные офицеры, лидеры эсэров и меньшевиков, просто буржуи. Заложники.

Подводы, подводы, подводы…

Тяжело ступают лошади, бредут беженцы, подводчики в пестрядинных штанах и башкирских тюбетейках.