Владимир Беляков - Русский Египет

Собрался вновь в Порт-Саид. Это и сегодня сравнительно небольшой город, а 70 с лишним лет назад он был совсем невелик. Не может быть, рассуждал я, чтобы длительное пребывание там сотен русских моряков прошло бесследно. Но, как и в случае с «Искрой» в Александрии, нужен был опытный, заинтересованный помощник из местных. Обратился к доктору Касему. Он посоветовал связаться с его бывшим студентом, учителем истории Мухаммедом Мограби. Что я и сделал.

Мограби, невысокий плотный мужчина лет 35, встретил меня приветливо. Долго расспрашивал о перестройке в СССР, демонстрируя при этом зрелость и глубину суждений. Потом внимательно слушал историю «Пересвета». Нет, о взрыве крейсера он ничего не слыхал, как и о русских моряках. Но согласился с тем, что память о них должна остаться.

И вот мы вместе идем по городу, по египетским меркам совсем юному, не похожему ни на один другой город страны. Порт-Саид был основан в середине XIX века, во время строительства Суэцкого канала, у его северного входа. Здесь размещалось управление компании канала, и три зеленых купола двухэтажного здания и по сей день украшают город. Работали в компании в ту пору одни европейцы, и Порт-Саид строился специально для них. Геометрически правильная прямоугольная планировка, невысокие дома с резными деревянными балконами на деревянных колоннах, христианские церкви. А еще жили там рабочие: египтяне, обслуживавшие порт, и рыбаки — на окраинах, в убогих домишках.

Сначала Мограби ведет меня домой к пожилому человеку, одному из старожилов города. Мой вопрос ставит его в тупик. Затем идем в здание городского суда, к адвокату, известному своими краеведческими познаниями. Он лишь пожимает плечами. Теперь наш путь лежит к старому зданию компании Суэцкого канала — историческому центру Порт-Саида. Пытаемся повторить то, что принесло успех в Александрии, — расспрашивать стариков в кофейнях. Увы, и это не помогает. Возвращаюсь в Каир усталый и разочарованный.

Недели через две в корпункте раздается телефонный звонок.

— Это Мограби, — слышу в трубке знакомый голос. — Приезжайте, я нашел старика, который помнит, как погиб ваш крейсер.

Двухсоткилометровый путь от Каира до Порт-Саида обычно занимает часа два с половиной — три, но в тот раз мне хватило и двух. Пришлось подождать немного Мухаммеда.

Едем в старую часть города. По темной лестнице поднимаемся на второй этаж. Дверь открывает девчушка.

— Дедушка, это к тебе!

Седой сухощавый старик приглашает нас к себе в комнату. Весь его вид говорит о почтенном возрасте. В самом деле, Махмуд аль-Масри родился в 1896 году. Значит, уже перевалило за 90. Но демонстрирует завидную для своих лет бодрость.

— Шью костюмы для местной театральной труппы, — поясняет старик, заметив, что я разглядываю комнату.

Взгляд мой натыкается то на экзотический наряд, то на обрывки материи, то на подушечки с иголками и мотки разноцветных ниток.

— Этим делом я занимаюсь почти всю жизнь. Помирать пока не собираюсь. Мой брат прожил 110 лет — чем я хуже!

Беседовали мы больше часа. Махмуд аль-Масри рассказывал подробно, охотно отвечал на вопросы. Правда, не вспомнил, как назывался русский крейсер. Но это и понятно: для египтянина слово «Пересвет» чужое, трудное. Я записывал беседу на диктофон, а сам думал: что же в этом рассказе старика память его оставила в неприкосновенной точности, а что исказила? Довольно скоро, получив из Ленинграда и Москвы копии архивных документов, я смог внести в запись этой беседы некоторые уточнения. Оказалось, что старый портсаидец ошибался лишь в датах да цифрах, — не удержала их память.

— Крейсер долго стоял в Порт-Саиде, — рассказывает Махмуд аль-Масри. — Я хорошо помню его. Меня тогда призвали во флот, и я служил на большом катере с четырьмя пушками. На крейсер устанавливали дополнительные американские орудия, возили их нашим катером. На нем же мы доставляли с крейсера на берег и обратно русских матросов. Вышел корабль из Порт-Саида в конвое из трех-четырех судов. Они палили из пушек в море, чтобы отогнать германские подводные лодки. Потом раздался взрыв.

Махмуд аль-Масри видел, как горел «Пересвет». Фото 1987 г.

Я побежал по причалу к памятнику Лессепсу (руководитель строительства Суэцкого канала. — В. Б.), залез на постамент. Оттуда было хорошо видно, как в районе Мухаммедии, это километров пятнадцать к северо-востоку от города, горел русский крейсер. Видимо, взрыв был в районе машинного отделения. Корабль быстро заваливался на правый бок и вскоре затонул. Говорили, что он подорвался на мине.

Да, такова была официальная версия: взорвался на мине, поставленной германской подводной лодкой. Называли и саму лодку — «V-73». Обратимся к документам. Вот что сообщал в Петроград 16 января 1917 года российский посланник А. А. Смирнов: «Линейный корабль «Пересвет», около трех недель простоявший в Порт-Саиде на пути с Дальнего Востока, снялся 22 декабря (4 января по новому стилю. — В. Б.) после четырех часов пополудни и вышел из канала, направляясь на Мальту, под эскортом британского судна «Нигелла», но в 10 милях от берега, через час после выхода (в 5.15 вечера), он был взорван и потоплен. При рано наступившей темноте и при очень свежем ветре спасение утопающих являлось делом далеко не легким и выполнено было с самоотверженностью как британскими конвоирами, так и тремя французскими траулерами, находившимися поблизости. Из 800 человек команды 720 было спасено, из числа офицеров погибли шестеро. Среди спасенных 140 человек ранены, обожжены и контужены при взрыве или изувечены в воде плавающими в ней обломками. Командир и старший офицер спасены после трехчасового пребывания в воде. Все спасенные были помещены в Британский военный госпиталь…

В местных газетах ничего не было упомянуто об этом печальном событии, хотя, будучи принесено сюда из Порт-Саида и быстро здесь распространившись, это ни для кого не представляет тайны…

По мнению командира «Пересвета», капитана 1-го ранга Иванова-тринадцатого, наш линкор погиб от нападения подводных лодок. Старший офицер говорит, что он не может высказать определенного суждения: возможно, корабль наткнулся на мину, тем более что немцы ставили минные заграждения у выхода из канала и пускали плавучие мины. За последние две недели было выловлено в этом месте более 15 мин».

Как видим, версия о том, что крейсер (Смирнов, далекий от морских дел, упорно называет его линкором) подорвался на мине, пошла от самого командира корабля. Многих матросов, оставшихся в живых, она не удовлетворила.

Ходили слухи, что «Пересвет» был взорван «адской машиной». Называли и организатора диверсии — старшего артиллерийского офицера Рентшке, того самого, кто покоится на кладбище в Порт-Саиде. Эта версия была невыгодна командиру корабля: если диверсантам действительно удалось подложить в Порт-Саиде адскую машину, значит, на крейсере не было порядка. И лишь 70 лет спустя писателю Николаю Черкащину после долгих поисков удалось, кажется, докопаться до истины. В документальной повести «Взрыв корабля» он пришел к выводу, что «Пересвет» был действительно взорван, но не Рентшке, а другим офицером — фон Паленом, германским агентом.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});