Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре - Александр Владимирович Сластин

Хакодате (расстояние от Хакодате до Посьет примерно 450 миль), на французском пароходе. Лихачёв принимает решение в инициативном порядке захватить залив Посьет, формально принадлежавший Китаю, удобно расположенный для стоянки судов, а также имеющий месторождения угля. Но фактически это была ничейная территория, и в радиусе нескольких сотен вёрст там не было ни китайских солдат, ни чиновников, ни установленных границ.

В связи с этим парусно-винтовой 42-пушечный фрегат «Светлана» срочно покидает Средиземное море и направляется в Тихий океан. В Пекине шли переговоры русских представителей с китайскими чиновниками, на которых должна была решиться судьба Приморья. К 13 апреля 1860 г. в Печилийском заливе близ китайского порта Таку (в 150 вёрстах от Пекина) собралась русская эскадра в составе пяти военных кораблей. В подкрепление эскадре Лихачёва на Дальний Восток были отправлены из Европы ещё 4 военных судна [265]. В итоге китайская сторона стала податливее на переговорах, по которым неразграниченные ранее территории (в том числе Приморье) отошли к России.

Ещё одну важную политическую миссию в этом направлении сделал молодой, талантливый 26– летний дипломат Н.П. Игнатьев. Накануне, 21 февраля 1859 г. Александр II писал брату великому князю Константину Николаевичу:

«Молодой Игнатьев, столь успешно совершивший поездку в Хиву и Бухару, отправляется на днях в Китай дипломатическим лицом, но последние известия из Пекина не совсем удовлетворительны. Со времени подписания путятинского трактата китайцы стали к нам недоверчивее, а между тем внутренние смуты усиливаются, так что должно опасаться совершенного распадения Китайской империи» [266].

Ввиду активных действий англичан и французов в Китае, 21 мая 1860 г. энергичный русский дипломат генерал Игнатьев, рискнул вновь вернуться на паровом баркасе в Пекин. После чжилийской экспедиции англо-французского десанта цинский двор бежал из столицы, а для переговоров, оставленный князь Гун, обратился за посредничеством к представителю России. Умело играя на противоречиях между Англией, Францией и США в Китае, а также на страхе Цинских чиновников, Н.П. Игнатьев добился перемирия и отказа командования англо-французского экспедиционного корпуса от штурма Пекина[267]. Он успел довести переговоры до конца и заключил договор, приведший в изумление не только Россию, но и всю Европу. Россия стала на Тихоокеанском прибрежье твёрдой ногой.

Имея дело с сильнейшими врагами, ей должно было быть особенно осторожной с соседним государством, имевшим более пяти тысяч вёрст общей границы и находившимся под влиянием наших европейских врагов. Занятием Амура в эту самую минуту, Н.Н. Муравьев указал тот единственный способ действий, который может иметь успех при сношениях с Китаем.

Графу Н. П. Игнатьеву удалось вместить Айгунский текст в Пекинский договор, который явился плодом восьмилетних трудов Н. Н. Муравьева [268]. Согласно ему, Уссурийский край окончательно становился русским владением, а линия границы проходила по рекам Амуру, Уссури, Сунгача, озеру Ханка, рекам Беленхэ и Тумыньцзян. Пекинский договор 2 ноября 1860 года окончательно юридически закрепил за Россией Приамурье и Уссурийский край с высоким политическим и экономическим значением, с множеством удобных гаваней, способных вместить различные суда, открыл дверь в незамкнутое море, которую мы тщетно старались прорубить во враждебной нам Европе, что послужило развитием наших морских сил в водах Великого океана.

В силу этого своевременного дипломатического акта, Россия оказалась одним прыжком от широкого устья великого Амура через дебри богатого, пока не исследованного края, и стала лицом к лицу с десятимиллионным Корейским народом. С возникновением у Кореи с Россией общей границы у нашего соседа появился исторический шанс переселения своих подданных в российские пределы. Однако правительство Кореи не смогло использовать этого шанса, и оказалась жертвой в политической борьбе на Дальнем Востоке [269]

В 1860 г. по случаю подписания Пекинского договора была снаряжена разграничительная комиссия, в которой приняло участие и географическое общество в лице её членов А.Ф. Усольцева и художника академика Е.Е. Мейера.

Айгуньский договор так и не был ратифицирован Китаем, но он явился отправной точкой для последующих переговоров в Пекине, которые вёл граф Игнатьев. Отталкиваясь от предыдущих договорённостей, граф с успехом закончил начатое дело. Впрочем, деваться китайцам было некуда – правый берег Уссури и южный берег оз. Ханка заняли русские казаки, а во всех самых удобных гаванях были выставлены военные посты. Приморье было полностью занято русскими войсками. Обращая взгляд в прошлое, Г. И. Невельской вспоминал, что если бы он в то время не решился бы идти из Петропавловска в Амурский лиман, «то и наши суда в Тихом океане и защитники Петропавловского порта, отбившие с успехом англо-французский флот, и имущество, находившееся в Петропавловске, всё могло стать трофеем неприятеля, а край занят какой-либо иностранной державой». [270]. В результате мы получили возможность приобрести для нашей Родины огромный край площадью свыше 1 миллиона кв. км и выход к морю из Восточной Сибири. Россия через 170 лет вернула себе территории, которые Цин-ский Китай вынудил ее отдать в 1689 году по Нерчинскому договору.

Оживилась двусторонние торговые отношения. По границам была разрешена беспошлинная меновая торговля. Русским купцам предоставили право ездить из Кяхты в Пекин и торговать в Урге и Калгане, однако, без права заводить там оптовые склады. Китайским купцам дозволено проникать в русские области, а русским открыли для торговли Кашгар, Или и Тарбагатай. А ст. 8 предоставляла возможность назначить в Кашгар, как и в Ургу, русского консула, что закрепляло стабилизацию внутреннего положения в Синьцзяне и в первую очередь – укреплением государственной власти. «Правительство наше, включая в последний договор статью о назначении консула в Кашгаре, тем самым признало права Китая на эту страну, и, конечно, для видов наших полезнее, если в настоящее время китайское правительство там удержится» [271] – писал директор Азиатского департамента Е.П.Ковалевский 7 января 1861 г. русскому консулу в Кульдже Захарову.

Делая вывод, сегодня можно с уверенностью сказать, что четыре морских офицера – Невельской, Орлов, Бошняк, их руководитель генерал Муравьёв, а также дипломат Игнатьев совершили переворот в истории и политике Российского государства на Дальнем Востоке, присоединившего в этом важном стратегическом районе огромные территории, имеющие выход в мировой океан.

«Большая игра» европейцев в Центральной Азии. История термина

«Союзницей Франции может быть только Россия»![272]

(Из письма первого консула Бонапарта)

«Если англичане станут, при каком-нибудь случае, в явно враждебные к нам отношения, надо попробовать пощекотать их в Индии…Англичане щекотки боятся в этом месте».

Военный историк-востоковед М.А.Терентьев

Противоборство Королевства Великобритании и Российской империи, за сферы влияния в Центральной Азии в XVIII–XIX веках продолжалась, и