АЛЕКСАНДР РАР - Владимир Путин. "Немец" в Кремле

Человеку, долго находившемуся вдали от Ленинграда, а потом вернувшемуся в родной город в период перемен, было очень нелегко разобраться в его тогдашней бурной политической жизни. Люди словно пробудились от летаргического сна. Партии, движения и общественные организации росли как грибы после дождя. В 1991 году городу на Неве было возвращено его историческое название. Санкт-Петербург вновь стал окном в Европу. Российский рынок привлекал многих иностранных предпринимателей возможностью быстро разбогатеть. Путин до глубокой ночи засиживался в своем кабинете в Смольном. Над его письменным столом висел портрет императора Петра Великого, а в дальнем углу стоял небольшой бюст Ленина. В общем Путин был доволен своей новой должностью. Он мог свободно выезжать за рубеж и играл далеко не последнюю роль в разработке планов экономического и культурного возрождения бывшей столицы Российской империи. В отличие от многих нуворишей из окружения Собчака, ничего не понимавших в экономике, Путин, действительно, хорошо разбирался в политических и экономических процессах как в самой России, так и за ее пределами. Для получения нужной информации ему достаточно было позвонить любому из своих многочисленных знакомых в управлении КГБ. Словно инфракрасный луч, Путин как бы высвечивал все новые возникавшие в его родном городе политические организации и коммерческие структуры. Он всегда точно знал, к кому из лиц, близких к Собчаку, тянутся нити и кто конкретно стоит за той или иной торгово-финансовой операцией. Путин хорошо разбирался в иерархии городского преступного мира, довольно легко разгадывал интриги, которые плело его родное КГБ с целью посадить как можно больше своих людей на все значительные должности в новых экономических структурах.

Молодой боннский предприниматель Андрей Тварковски в годы перемен во всех сферах российской общественной жизни почти постоянно находился в Ленинграде. Его офис размещался на Проспекте Стачек неподалеку от старой квартиры Путина. Здесь он нашел себе делового партнера и создал вместе с ним фирму «Совекс», занимавшуюся изготовлением на экспорт деревянных и хрустальных изделий. Сперва из-за рубежа непрерывно поступали деньги за пользовавшийся там неплохим спросом товар. Компаньоны даже решили расширить производство и увеличить персонал фирмы до 500 человек. Но тут началась эпоха полнейшего беззакония и почувствовавшая силу мафия просто вытеснила Тварковски с российского рынка. Аналогичная участь ожидала многих западных первопроходцев, рискнувших заняться бизнесом в России. Сперва преступные авторитеты братья Васильевы потребовали от фирмы Тварковски 100 000 марок за «покровительство» и иномарку. Нужно сказать, что появившиеся во времена перестройки производственные и торгово-закупочные кооперативы также подвергались жестокому моральному и физическому давлению со стороны банд-рэкетиров. Через какое-то время выяснилось, что без контактов с мафией свободная экономическая деятельность невозможна. Частным предприятиям приходилось платить от десяти до тридцати процентов прибыли за «крышу», защищавшую их от «наездов» других организованных преступных группировок и «выбивавшую» долги. Помимо уголовных элементов «крышей» занимались также коррумпированные сотрудники правоохранительных органов, в первую очередь, милиции и налоговой полиции. По данным министерства внутренних дел России, в середине 1998 года «дань» с различных коммерческих организаций взимали примерно 30% сотрудников оперативных служб. С процветающих фирм, а затем и с банков требовали уже не регулярных отчислений, а включения своих людей в состав дирекций и правлений с последующим захватом торгового предприятия или финансового учреждения. Система «крыш» долгое время была неотъемлемым элементом хозяйственной жизни посткоммунистической России и выполняла роль связующего звена между легальной и теневой экономикой.

КГБ вело свою собственную игру. Когда отстраненному от дел Тварковски начали напрямую угрожать расправой, он решил обратиться за помощью в КГБ. Принявший его сотрудник был очень любезен и обещал всяческое содействие, но затем внезапно поддержал российского компаньона. Все обращения Тварковски в ленинградский и московский суды ни к чему не привели. Вывод, к которому они пришел, был таков: «С волками жить — по-волчьи выть».

Многие западные бизнесмены оказались более удачливыми, чем их немецкий коллега. Впрочем, возможно, они просто знали, к кому обращаться в Ленинграде. Например, тогдашний исполнительный директор Комитета по связям со странами Восточной Европы при Союзе Германских промышленников и предпринимателей Карл-Герман Флик во время своих многочисленных визитов в город на Неве предпочитал вести переговоры только с Путиным. Он быстро перешел с ним на «ты», пил с ним водку и пиво в ресторане на Жандарменмаркт и все свои проблемы решал исключительно через него, так как Путин относился к Германии с особой симпатией. В начале девяностых годов представители деловых кругов ФРГ решили, что для их санкт-петербургской резиденции лучше всего подходит очень удобно расположенное здание бывшего генерального консульства ГДР на Большом проспекте, находившееся в собственности Ленсовета. Германскому министерству иностранных дел после долгих и трудных переговоров удалось добиться продления договора на аренду дома №10 по Большому проспекту. Российскую сторону на этой встрече представлял Владимир Путин.

В конце мая 1991 года Собчак и Путин приехали в Германию по приглашению Комитета по связям со странами Восточной Европы. 24 мая торжественное открытие в Ленинграде представительства Союза Германских промышленников и предпринимателей было достойным образом отмечено в Кельне на вилле председателя вышеупомянутого комитета Отто-Вольфа фон Амеронгена. Будучи превосходным знатоком русской истории и литературы, он получил огромное удовольствие от общения с ленинградцем, не скрывавшим своих симпатий к Германии. Через несколько месяцев Собчак и Путин вновь посетили Германию и Амеронген устроил им неофициальную встречу с федеральным канцлером Колем. Путин выполнял на ней роль переводчика. Ни Колю, ни Амеронгену даже в голову не могло прийти, что этого скромного, эрудированного, но совершенно лишенного харизмы молодого человека ждет такая блестящая карьера.

В конце марта 1992 года Путин в третий раз прибыл в Германию по приглашению Комитета по связям со странами Восточной Европы и принял участие в проходившем в Берлине съезде представителей агентов по управлению государственным имуществом, посвященном проблеме перевода ее в частную собственность. 25 марта он и Финк сидели в ресторане на третьем этаже отеля «Хилтон». Они с аппетитом ели, пили и мечтали о возобновлении дружеских связей между Россией и Германией. «Откуда ты так великолепно знаешь немецкий язык?» — спросил Финк своего нового друга. «Я часто бывал в Доме Советской науки и техники на Фридрихштрассе», — ловко уклонился от ответа Путин. Финк хорошо помнит, с какой горечью его сосед по столу говорил о бедственном состоянии российской экономики. Он также постоянно подчеркивал необходимость дальнейшего использования хозяйственного потенциала Восточной Германии в системе российско-германских экономических связей.