Георгий Агабеков - ЧК за работой

– Да, я вас слушаю.

– Здравствуйте, товарищ Агабеков, говорит с вами "Доктор". Нельзя ли сейчас с вами встретиться? У меня срочное дело.

– Одну минутку,- ответил я в трубку и посмотрел часы.

– Хорошо, я буду через полчаса на нашей квартире,- и положил трубку.

Я начальник отделения ГПУ по борьбе со шпионами и контрабандой в Ташкенте. В моем распоряжении около пятидесяти секретных агентов, работающих повсюду, начиная с иностранных консульств и кончая гостиницами и базарами. Я говорил по телефону из своего кабинета, комнаты No 14 в здании ГПУ. Звонил мне секретный агент по кличке "Доктор", дававший сведения о контрабандистах. Это очень пронырливый человек из торговцев. Раньше, вероятно, сам занимался контрабандой, а потом нашел более выгодным выдавать вчерашних своих коллег. Он даром не любит меня тревожить. Его сведения всегда наводят на верное дело. Я запер бумаги в несгораемый шкаф, сунул в карман револьвер, лежавший на столе, и вышел из кабинета. В гостинице "Касым", на Ура-Тюбинской улице, один из номеров занят неизвестным лицом. Это одна моих конспиративных квартир. При входе в номер со стула поднялся мне навстречу выше среднего роста пожилой человек с брюшком. Тупые черты лица, живые хитрые карие глаза. Большой загнутый нос придавал лицу хищный вид. Это – "Доктор", прозванный мною этой кличкой, ибо он прекрасно разбирался в качестве контрабандных химических продуктов.

– Что у вас нового?- спросил я, усаживаясь.

– Маленькое дело, товарищ Агабеков,- сказал он, улыбаясь.- Я уже давно слежу за группой лиц, торгующих опиумом и сантонином14, и вот сегодня я выяснил, что продавцом этих товаров является одна женщина по фамилии Н.

– Вы знаете ее адрес?- коротко спросил я.

– Да, я уже успел с ней познакомиться и побывал на ее квартире. Сейчас она имеет в наличии два пуда опиума и десять сантонина. Я обещал сегодня же привести к ней покупателя на эти товары. Так что дело верное.

– Так что же вы предполагаете делать?- спросил я.

– Я думал, не будет ли лучше, если вы пойдете со мной к ней под видом покупателя. Тогда вы сами убедитесь в наличии товара,- предложил "Доктор".

Я, обдумав предложение "Доктора", согласился.

– Тогда пойдем сейчас же,- сказал он и, выходя из комнаты, добавил.- Только, товарищ Агабеков, не забудьте мою долю после ликвидации дела. Вы знаете, что у меня семья и сто пятьдесят рублей жалования хватает с трудом.

– Не беспокойтесь,- прервал я его жалобы,- вы получите третью часть казенной стоимости захваченной контрабанды. Вам это полагается по закону.

Дойдя до небольшого домика, мы постучались в калитку. Вышла средних лет блондинка с утомленным и озабоченным лицом. Видно, она вышла из кухни, не успев снять передника. "Доктор" любезно поздоровался и представил меня. Она беспокойно посмотрела на меня и, видимо, не найдя ничего подозрительного в моем виде, предложила войти.

– Посидите в комнате, я сейчас, сказала она, направляясь на кухню. Через минутку она вернулась к нам уже без передника и села.

Торг наш был очень короткий. Она вытащила из-за стенного зеркала кусок опиума и порошок сантонина и передала нам как образец товара. Мы попробовали товар, нашли его подходящим и быстро пришли к соглашению в цене.

– Извиняюсь, мадам, я не знал, что мне сегодня придется купить такую большую партию товара, и не взял с собой достаточно денег. Если вам не трудно, я бы предложил вам пойти на мою квартиру, где вручу вам деньги,- предложил я.

– Хорошо, я только оденусь,- согласилась она и ушла в другую комнату.

– Итак, "Доктор", когда мы выйдем из дома, вы позовете нас под благовидным предлогом. Ее же я возьму в ГПУ,- прошептал я своему осведомителю.- Вечером идете на конспиративную квартиру, я вам принесу деньги за работу.

– Спасибо,- ответил он.- Кстати, у меня есть одно дельце. Может быть, к вечеру я сумею кое что выяснить и передать вам.

Мы шли по улице с женщиной одни. Несмотря на жару, она оделась в темное осеннее пальто, в котором ей, очевидно, жарко. Я вел ее по направлению к ГПУ.

– Слушайте, гражданин, далеко еще до вашей квартиры?- спросила она после десятиминутной ходьбы.

– Нет, осталось всего два квартала,- успокаивающе ответил я. Мы завернули за угол, и вдали показалось огромное четырехэтажное здание ГПУ.

– Ах, я что-то неважно себя чувствую, очень жарко- беспокойно сказала моя спутница, распахивая пальто.

Мы все ближе подходили к комендатуре ГПУ.

– Ах, слушайте,- опять сказала она,- где же ваша квартира? Я что-то беспокоюсь, мне страшно почему-то.

Женщина, видимо, чувствовала что-то неладное.

– Что вы боитесь, мадам,- успокаивал я ее.- Вот сейчас мы придем ко мне, получите деньги, и все будет кончено. Осталось несколько шагов до комендатуры.

– Ох! Я больше не могу идти. Я не хочу идти дальше. Мне страшно. Слушайте, это же ГПУ!- выговорила уже чуть не плача. В глазах ее виден испуг и ужас.

– Не бойтесь! Разрешите вас поддержать!- я взял под руку и повел в комендатуру ГПУ. Она покорно шла.

Длинная комната. Стоят три стола, обнесенных деревянным барьером от посетителей. За первым столом сидит дежурный комендант. Темно-синяя фуражка с красным околышем, защитного цвета гимнастерка, револьвер на ремне через плечо. Темные жандармские брюки в сапогах. У дверей стоит красноармеец с винтовкой.

– Товарищ дежурный, отправьте эту женщину под конвоем ко мне наверх,- обратился я к коменданту.

– Слушаю, товарищ Агабеков!

Я вышел из комендатуры. Уже в дверях я слышал грубый голос дежурного:

– Ваша фамилия, гражданка?- это он заполнял для нее пропуск в здание ГПУ.

– Итак, гражданка, вам, я полагаю, запираться уже нечего. Скажите, где у вас спрятан товар и кто вам его доставляет? – спросил я.

Женщина сидела на стуле предо мной с бледным лицом, но она уже несколько пришла в себя и, видимо, приняла какое-то решение.

– У меня нет никакого товара,- ответила она.

– Как нет товара? А что же вы мне собирались продавать?- спросил я.

– Я только была посредником у другого человека. Если я продала бы товар, то взяла бы у хозяина. А у меня самой товара нет. Можете обыскать мою квартиру,- с жаром проговорила она.

– Ну, мы это сделаем без вашего предложения, а пока в таком случае скажите, у кого же вы должны были взять товар?- задал я вопрос.

– Ну, а это – хоть расстреляйте меня на месте – не скажу. Ни за что не скажу,- уже истерично кричит она.

– Что же, придется вам посидеть в подвале, пока не скажете,- спокойно сказал я.

– Товарищ красноармеец,- обратился я к часовому, сопровождавшему женщину ко мне и ожидавшему у двери,- отведите гражданку обратно в комендатуру, и пусть ее посадят до моего распоряжения.