Алексей Рыбин - Право на рок

Они не имели самого главного для того, чтобы играть рок-н-ролл - НЕЗАВИСИМОСТИ. Кроме этого, конечно, существует очень много вещей, желательных для рок-музыканта - умение, терпение, работоспособность, фантазия, юмор, ну и, по возможности, талант. Но без НЕЗАВИСИМОСТИ правильного рок-н-ролла все равно не получится. Именно это и вызывало тревогу у блюстителей советской культуры, именно этим и был опасен рок для страны Советов - своей свободой, раскрепощенностью и НЕЗАВИСИМОСТЬЮ. Очень немногие, на самом деле, из начинающих играть рок-н-ролл остались в нем до конца и всю жизнь занимались только им, не съехали в кабак, в бизнес, в попсу или куда-то еще.

«Аквариум» и Ко стремились обрести эту независимость и двигались в этом направлении довольно успешно. В какой-то момент они стали независимы настолько, что помимо занятий рок-н-роллом, который занимал, как уже говорилось, 24 часа в сутки, стало еще откуда-то выкраиваться, подтверждая тем самым теорию относительности, время для занятий литературной или научной деятельностью. Б.Г. писал пьесы и романы (которые никогда не будут окончены). Майка привлекала научно-исследовательская деятельность, и он долго трудился дома, на работе, в гостях, ставил эксперименты на окружающих и на себе, в результате чего создал подробную диаграмму отношения крепости напитка, объема посуды и цены его в копейках. Диаграмма наглядно демонстрировала эффективность выпивания определенных напитков и позволяла продуктивнее расходовать имеющиеся в наличии средства.

А что касается собственно рок-н-ролла, то здесь вообще обстоятельства сложились довольно странным образом. Получилось так, что основная масса рокеров - ребята среднего класса, рабочие и т.д., то есть те, кто во всем мире является основным потребителем рок-н-ролла, воспитывалась большей частью на группах типа «Black Sabbath», «Deep Purple», «Led Zeppelin» и подобных им отличных, в общем, групп, крепко стоявших на блюзовой основе. Но именно стоявших на ней, а не являющихся корнями рок-н-ролла, как, например, Чак Берри. Большинство русских рокеров видело, так сказать, вершки, а не корешки. А корешки эти самые доставались как раз в основном интеллектуальным кругам еще с шестидесятых годов - кто-то ездил за границу и привозил оттуда пластинки Пресли, Чака Берри и Билла Хэйли, кто-то получал их изредка по почте, что было просто чудом, но все-таки случалось. И в результате интеллектуальная элита торчала от Чака Берри и Бо Диддли, а парни из рабочих предместий зависали на поступавших позже, но в большем количестве «Genesis», «King Crimson» и «Yes». Все наоборот.

Ну, элита там, не элита, а Майк и его друзья тяготели как раз к корешкам. Так уж получилось. И, соответственно, их музыкальные упражнения опирались не на вторичные группы, а вырастали из настоящих корней, они начинали сначала и сразу правильно, не изобретая велосипед и ничего особенно не придумывая.

Майк просто влился в струю рок-н-ролла и с наслаждением плыл по ней, и в ней обрел ту самую независимость, которая делит музыкантов на профессионалов и дилетантов. И если для многих и многих рок-н-ролл оставался занятной игрой, то для Майка это была абсолютная реальность, не исключающая реальности окружающего мира, но параллельная ему. А поскольку все это было «по-настоящему» даже без кавычек, то Майк принялся записывать настоящие альбомы с настоящими обложками и с настоящей музыкой.

Декларацией независимости стал альбом «Майк + Б.Г», (или Б.Г.+ Майк) «Все братья - сестры». Экспериментальным путем было доказано, что качество и сила рок-н-ролла никоим образом не связаны с наличием фузза и квака, киловаттной аппаратуры и наличия в песнях какого-либо протеста и гитарных запилов.

Однажды Майк, Б. Г. и Монозуб слушали концертную пластинку Лу Рида «Lou Reed Live». В одной из песен любимые Майком гитаристы Стив Хантер и Дик Вагнер играли десятиминутное соло. «Слышите, какая в зале тишина, - заметил Монозуб. - Все торчат». «А может быть, все ушли?» - предположил Майк. Такое вот отношение к длинным гитарным запилам высказал Майк в дружеской беседе и воплотил его в жизнь на «Всех братьях - сестрах».

Здоровая наглость или просто смелость, а, вероятнее всего, просто уверенность в себе и способность связно излагать свои мысли дали замечательный результат - без хитроумных самодельных технических приспособлений и утомительных перезаписей с магнитофона на магнитофон, чем занимались все остальные рокеры Ленинграда и области, на свет появился превосходнейший альбом. Собственно, это был первый по-настоящему профессионально сделанный и записанный рок-н-ролл. Специально или интуитивно, но Майк и Борис не пошли по топкому пути использования различных советских электронных примочек, в принципе не предназначенных для рок-н-ролла и любую песню превращавших в нечто эстрадно-невразумительное, без монофонических микшеров и прочей дряни, а просто записали свои песни так, как они их слышали. Записали так, как надо.

Борис был уже фигурой довольно известной - он играл и пел часто и много, причем в самых разных местах и для разной аудитории: университет, школьные танцы, Казанский собор, Михайловский сад, то есть, концертировал везде, где только возможно. «Я хочу есть и петь», - говорил он. Майка же знали несравнимо меньше, вернее, кроме десятка самых близких друзей, как музыканта, как автора, его вообще не знали.

Худенький интеллигентный и тихий юноша, похожий, несмотря на вполне сознательный уже возраст, на ученика старших классов средней школы, со странной, какой-то старообразной манерой речи, изобилующей словами «весьма», «сударыня», «премерзкий» и подобными, не употребляющимися большинством поклонников питерского (ленинградского) рока. Чистые, точные обороты мешались у него с огромным количеством англицизмов, понятных далеко не всем, и джазово-хипповским сленгом: «кочумай, старичок, премерзкий саунд…» Одевался мальчик Миша неброско, роста был небольшого и как-то терялся на разных «сейшенах», в которых принимал участие на фоне куда более статного и яркого, уже ставшего мэтром для ограниченного контингента волосатых фанов Б.Г. Он иногда играл в составе Аквариума то на басу, то на гитаре, подпевал Б.Г. и пел сам - много на английском и реже - на родном языке. Его сценические действа были довольно необычны и странны - мальчик Миша преображался вдруг в МАЙКА - чужого и малопонятного персонажа, который пел абсолютно мимо нот, если то, что он делал вообще можно было назвать пением, страшно манерничал и кривлялся, проглатывал окончания и начала слов и обильно разбрасывал среди своих фраз всякие «Ох», «Ах», «Мммм», «У-у-у-У», нарочито гнусавил и закатывал глаза. Все это он проделывал с такой потрясающей самоуверенностью и смелостью, был настолько НЕЗАВИСИМ, что его песни все-таки слушали. И тем, кто слушал внимательно - в основном это были его друзья, знакомившиеся с этими песнями на домашних выступлениях в узком кругу, мгновенно становилось ясно, что это подлинные шедевры, к примеру, «Детка», «Ода ванной комнате» и другие - просто гениальные песни, просто РОК-Н-РОЛЛ.