Константин Станиславский - Письма 1886-1917

"Бесы" не решены, но о них мечтают5. И здесь говорят – Лиза, конечно, Гзовская. Вероятно, возобновят "Горе от ума"; и там говорят: Софья или Лиза – Гзовская.

Кроме того, Туанет6. Словом, как по нотам – происходит то, что я Вам предсказывал. У нас кризис на женские роли, и я боюсь, как бы Вам не пришлось слишком много играть. Это совершенно испортит мой педагогический план.

Теперь, когда увидимся? Сейчас я очень сильно устал и должен отдохнуть… В Одессе очаровательно. Я дышу морским воздухом и не могу даже думать о том, что есть город. После спектаклей я посижу здесь. Боюсь, что не оторвусь от моря и очутюсь на Кавказе. После Кавказа едва ли решусь садиться в вагон. (Берлин!!! Гостиницы!! Ой!) Как мне хочется повидаться с Вами, но боюсь, не удастся. Вернее всего, что после Кавказа поеду в Крым.

Успех здесь большой. Публика хорошая, а пресса дурацкая, хотя отчаянно хвалят. Жена добросовестно играет Ваши роли и бережет их для Вас. Напишите ей ласковое письмо, она его заслужила. Пока объявлен съезд на 15 августа, но я справлюсь официально еще и тогда напишу Вам еще. Сегодня или завтра напишу Вл. Ал. Жму его руку. Привет. Перевод, в общем, хорош. Кое-где Бенуа нашел отступление от итальянского текста 7.

441*. Н. А. Попову

Май (после 27-го) 1913

Одесса

Милый Николай Александрович!

Пять минут назад распечатал Ваше письмо и тотчас же сажусь ответить хотя несколько строк, так как большого письма не успею написать в эти два, три последних дня кончающегося сезона. Начинаются разъезд, прощания и наставления.

Я лично от души приветствую Ваше намерение1. Не знаю, как отнесутся к нему пайщики (я не пайщик), как бюджет, будет ли режиссерская работа.

Все это подлежит обсуждению правления Художественного театра. Будут спрашивать моего мнения, оно будет благоприятное. Но решать будет администрация, в которой я не состою теперь. Поэтому пишу Вам от имени студии. Мы все к Вашим услугам и приветствуем Вас. Не забывайте, что мы с Вами расстались более 15 лет. В это горячее рабочее время сделано очень, очень много из той области, которую, быть может, Вам не приходилось разрабатывать. Очень советую внимательно просмотреть и догнать нас в этой работе.

Без этого Вам ничего не удастся сделать в Художественном театре.

Пока я могу сделать определенно только это предложение. Об остальном буду хлопотать.

Пока обнимаю.

Ваш К. Алексеев

442. Л. Я. Гуревич

Севастополь, 1913-13-VI

13 июня 1913

Дорогая Любовь Яковлевна!

Где Вы? Я по Вас соскучился, так как в Петербурге мы не видались совсем, а в Одессу Вы не приехали.

Сообщаю Вам, на всякий случай, свои планы. Я сейчас в Севастополе, так как не могу оторваться от моря. К 25 июня я буду в Ессентуках (санаторий "Азау"). Пробуду там три недели – месяц. Оттуда поеду на одну, две недели в Кисловодск. Из Кисловодска – на берег Черного моря и опять через Севастополь вернусь в Москву к 25 августа.

Свидимся мы или нет за это время? Следовало бы Вам для сердца пожить в Кисловодске. Ведь это почти тот же Наугейм, и для девочки Вашей – благодать.

Я так измотался за зимний сезон и в Петербурге и так работал в Одессе, что только теперь в силах разобраться в своей корреспонденции. Начинаю эту работу с этого письма к Вам и с большой благодарности за адрес, поднесенный при отъезде. Я начинаю только теперь по-настоящему ценить внимание и поощрения, оказанные мне за студию1.

Мне очень дорого, что мое детище, которым я так увлекаюсь, принято Петербургом.

Я начинаю свою благодарность с Вас. Знаю, что Вы главная инициаторша. Научите, кого мне благодарить еще. Знаю, что я опоздал, но что же делать? Тогда я был в дурмане и едва сознавал, что мне нужно делать; тогда я не поспевал делать все, что нужно, и только теперь, придя в норму, я могу исполнить приятный долг. Мне хочется поблагодарить тех, кто думал обо мне и хлопотал с адресом. Научите же, кого благодарить. Не забудьте имен, фамилий и адресов. Заранее благодарю.

В Одессе успех был огромный. Он напомнил нам наш первый приезд в Петербург и закончился грандиозными проводами, сначала овациями в театре, а потом и уличной демонстрацией с протоколами, полицией и переписью демонстрантов, которые из театра провожали нас по всему Приморскому бульвару до гостиницы. Эта огромная процессия в несколько тысяч была встречена полицией и кончилась маленькой свалкой и участком. Это высшая форма успеха у нас в России.

Так я и не поговорил с Вами о моих записках. А надо бы выслушать Вашу критику.

Целую ручку. Братьям и сестрам – низкий поклон и благодарность.

Сердечно преданный

К. Алексеев

443*. H. E. Эфросу

13 июня 1913

Дорогой Николай Ефимович!

В Одессе был большой успех, который можно сравнить с первыми годами деятельности театра. Этот успех важен потому, что он относится к самой важной стороне наших артистических достижений, которые больше всего дороги мне.

Одесская публика почувствовала именно эту сторону сценического творчества, и это очень важно. Это случилось в большой мере благодаря Вашим прекрасным статьям, предшествовавшим гастролям и указавшим верный путь критике и публике.

За эту большую и важную помощь, которую Вы не в первый раз оказываете театру и мне, хочется искренно и сердечно поблагодарить Вас1.

Жму Вашу руку и целую ручку Надежде Александровне.

Сильно надеюсь на то, что остаток лета мы проведем, как всегда, вместе. Опасно нарушать традиции. Вы хотели это сделать, и бог наказал Вас. Ваша дача сгорела именно для того, чтоб Вы вернулись к прежним добрым традициям: проводить лето – вместе.

Сердечно преданный и благодарный

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});