Николай Мордвинов - Дневники

Бортников — хорошая работа. Умен, свободен, содержателен, афористичен. Но и он не развивает роль. Однообразен и повторяется от роли к роли. Невозможно смотреть на его голову, особенно со спины — девушка в картузе. Такое в строю не положено, как не положено и сидеть при старшем, без его разрешения.

Есть изыск, он уводит от современного.

Красная гвоздика на полу в финале: надо отыграть ее, либо отшвырнуть в сторону, либо наступить на нее, но не брать с собой — это подарок не от искреннего человека. Да надо ли переодеваться? Получается не солдат, а премьер театра.

Хорошие данные у парня, но удержится ли он, не собьется ли с толку? Много хвалят его… Новиков погорел на этом. А Ю.А. не дает говорить об этом никому, как это было и с Новиковым.

Чернова очень озабочена тем, чтобы донести до зрителя болезнь героини и то, как она скрывает ее. […]

Некрасов хорош и убедителен, но жаль, есть сходство с «Совестью». Прекрасная работа у Годзи, особенно в первой части. Во второй надо резче сломать роль. Чрезмерно потерт костюм. Это уже подзаборник. Шапошниковой надо найти иное начало — для той женщины, из-за которой весь сыр-бор.

8/XII

Директор оркестра им. Осипова просит дать «Калашникова»[616] во Дворце съездов 3/I утром, для иностранцев в программе «Русская зима».

 Зондировал почву для разговоров о поездке в феврале по Закавказью — Баку, Ереван, Тбилиси — с «Калашниковым», на 10 дней. Ах, как бы я хотел это сделать! Но не отпустит меня театр.

13/XII

«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»

(КУЙБЫШЕВ)

Утром репетиция всех сцен. Вообще актеры относятся доброжелательно и предупредительно. Один Скворец (Пономарев[617]) дал весьма откровенно понять, что менять ничего не будет и что «не будет и новых текстов!», хотя я ничего не предлагал ему, а только просил сказать слово в слово. Интересно!

Аншлаг. Спектакль приняли хорошо.

Режиссер: «Удивительное сочетание в образе и индивидуального и типичного. У меня тесть такой — кадровый ленинградский рабочий, тоже удивительного такта, внимания, доброты, крепкого сердца».

Сегодня играл спокойнее, потому все доходчивее. Актеры стали просить советов.

20/XII

МОСКВА

«МАСКАРАД»

Трудно играть. Я весь какой-то несвежий. Весь рисунок неподвижен, мертвый, душа пересказывает, а не говорит заново.

Поездка в Куйбышев утомила явно.

Зал слушал, аплодировал, но контакта настоящего у меня не было. Не люблю такие спектакли. Надо, чтобы думала голова, чувствовало сердце, а не язык и голос.

22/XII

Слушал старую запись «Демона», хотят перевести на пластинку; решил переписать; я пошел дальше.

23/XII

Чествовали Ю.А.[618]

Чудесно организованный вечер. Театрализованные приветствия — веселые, изобретательные, сердечные — сделали вечер, едва ли не лучший из тех, на которых мне довелось присутствовать.

Молодец инициатор затеи — Шапс!

Хорошо!

Праздник искусства. Светло. Много воздуха. Переполненный зал. На душе приятно. Москва щедро, добро, весело одарила Завадского.

31/XII

Ю.А. благодарил труппу за работу в году. Звал не стареть.

Объявил, что решен вопрос о гастролях театра во Франции — в Париже. «Парижская весна» — на две недели в апреле.

Гастроли на лето — Харьков, Полтава, Киев.

На чем мне молодеть? Или по крайней мере не стареть?

Да, о старости… У меня, кажется, и душа начинает морщиться.

Все говорилось, что «физика подводит», но дело пошло глубже.

Всем пишу, всем желаю нового счастья, а сам кисну. Единственная отдушина — собственные работы для эстрады. В перспективе — ничего. Вся надежда только на свой репертуар.

Перепишу, если удастся, Демона. Поработаю.

Сделаю и перепишу, если пойдут на это, «Мцыри».

За это время надо что-нибудь еще выдумать, а то и в самом деле придешь к выводу, что — точка. […]

1965

3/I

Фестиваль «РУССКАЯ ЗИМА»

(Кремлевский театр)

«МАСКАРАД»

Не декларации нужны, а подлинные страсти, духовное напряжение. Надо быть бдительным, чтобы не подменить их «мастерством». Наращивать, накапливать духовную сосредоточенность, без которой не может быть поэзии, будет обыденщина и серость.

Спектакль играл хорошо, наполненно и с отдачей.

4/I

Зато сегодня я болен.

5/I

Ю.А.: — Говорят, ты замечательно играл?

Но и сегодня никак не отойду. Нет, такое больше позволять себе нельзя.

На худсовете обсуждался вопрос о поездке в Париж. «Маскарад» упоминается, как само собою разумеющееся и в первую очередь.

А я… не знаю. Будет ли парижанам дело до мятежной и бесконечно русской натуры?

10/I

«МАСКАРАД»

[…] Хороший, творческий спектакль. Существовалось легко, много нового, импровизационного.

…Зашел Ю.А.: «Мне много говорят, что ты замечательно играешь. Я думал, что ты делаешь то, что я знаю. Оказывается, ты пошел дальше и ушел очень далеко. Опять новое. В этом плане — легкое перебрасывание, и стремительность, и тихие места сулят большую перспективу в росте роли, еще большую человечность. Большая наполненность дает возможность прийти к этим приемам и раскрывает роль в новых качествах. Прекрасно. Молодец». И поцеловал.

18/I

Записывал Демона, для пластинки.

Бездарь, бездарь, бездарь!

Знаю, что писать два-три раза не в силах, и, не записав как следует первую часть, начал писать вторую. И… ни первой, ни второй Первую надо переписывать по техническим требованиям, вторую — я перегрузил, потерял объект.

Бездарь!

21/I

Все рекомендуют для гастролей в Париже спектакль сократить до 2.30–2.45. Иначе иностранцы будут уходить, хотя спектакль и очень хорош.

27/I

Завадский сказал, что организована комиссия (!) из режиссеров под председательством Е. Суркова по сокращению текста пьесы.

Говорю самому:

— У нас такие паузы, что каждая стоит монолога Арбенина.

— У тебя первого.

— И у меня. Как бы ни подошла комиссия, а тем не менее все-таки Арбенин — стержень.

— Давай встречные предложения.

— Зачем? Делайте, как думаете, если я затягиваю спектакль. Я только думаю, как бы не полетели тексты, а паузы и медленная речь останутся.

31/I

«Дело Оппенгеймера»[619]. Хорошая, трудная, заманчивая пьеса. Три хороших роли. Нужно срочно брать. Думающая, интеллигентная пьеса. За пьесу борются МХАТ, Малый, Охлопков. Наша заявка первая.