Иван Выборных - Родники мужества

Все было готово для решающего удара по врагу. [64]

Глава третья.

«Даешь Крым!»

По замыслу командования фронта прорыв вражеской обороны намечалось осуществить в направлении на Тарханы, чтобы в последующем выйти в тыл укрепленных позиций близ Ишуни и развить дальнейшее наступление на Джанкой, Симферополь и Севастополь.

К началу операции была произведена некоторая перегруппировка войск фронта. Так, 2-я гвардейская армия в марте месяце совершила марш в направлении Перекопа. Здесь она приняла в свой состав входившие в 51-ю армию корпуса — 54-й и 55-й, удерживающие Перекоп. А на сивашском плацдарме в начале марта 51-ю армию, в свою очередь, усилил корпус, которым командовал генерал П. К. Кошевой.

...Раздался зуммер телефона. Звонил командир корпуса генерал-лейтенант Иван Ильич Миссан.

— Зайди, Иван Семенович, ко мне, — сказал он. — Тут командующий армией генерал-лейтенант Крейзер. Представлю тебя...

Командующего 51-й армией я видел не раз, вместе воевали под Смоленском. Но вот беседовать с ним еще не приходилось. Обстановка складывалась как-то так, что тут уж не до разговоров.

И все-таки о Якове Григорьевиче я знал немало.

...Война застала Я. Г. Крейзера в должности командира Московской пролетарской дивизии. Это соединение потом вело бои с гитлеровскими захватчиками под белорусским городом Борисовом и стяжало себе довольно-таки громкую славу. Сам комдив в те дни умело руководил подчиненными ему частями, подавал пример мужества и стойкости. Вскоре за бои, уже под Смоленском, генерал Крейзер получил звание Героя Советского Союза. [65]

Затем гремели новые сражения. Особенно на реке Молочная, где опять-таки в полную силу проявился командирский талант Якова Григорьевича.

И вот теперь он — командующий 51-й армией, которая стоит на пороге Крыма...

В землянке командира корпуса я увидел стройного невысокого генерала. Да, это Крейзер. Представился ему. Командующий пригласил меня к столу и после двух-трех вопросов о моральном состоянии личного состава, о настроениях коммунистов и комсомольцев предложил доложить о проделанной партийно-политической работе в частях и соединениях корпуса в канун решающих сражений.

Коротко, чтобы не занимать много времени у командующего армией, я перечислил те мероприятия, которые уже проведены в полках и дивизиях корпуса. Более подробно остановился лишь на росте числа коммунистов и членов ВЛКСМ в партийных и комсомольских организациях.

Сделал это далеко не случайно. Помнится, еще в первые дни своей работы в должности начпокора я решил проверить расстановку коммунистов в частях и подразделениях. И выявил довольно тревожное положение. В 613-м стрелковом полку 91-й дивизии, например, полнокровные парторганизации имелись лишь... в двух ротах. В остальных подчас не было вообще ни одного члена ВКП(б) или кандидата в члены ВКП(б). В то же время у парторгов батальонов лежало немало заявлений от бойцов и командиров с просьбой принять их в партию, многие воины в личных беседах изъявляли желание стать коммунистами.

Политотдел корпуса тогда строго указал на эти упущения командирам и членам партийных комиссий соединений. Обратил их внимание на необходимость безотлагательного рассмотрения таких заявлений. Ряды коммунистов в частях и подразделениях заметно пополнились. Так, в 346-й стрелковой дивизии было рассмотрено 117 заявлений и 95 лучших бойцов и командиров приняты кандидатами в члены ВКП(б). В 91-й стрелковой дивизии коммунистами стали 109 воинов.

Я доложил командарму и о том, что в эти дни во всех частях и подразделениях корпуса прошли собрания личного состава и митинги, на которых бойцы и командиры [66] призваны с честью выполнить поставленную перед ними задачу, равняться в бою на коммунистов и комсомольцев. Сказал и о том, что после митингов многие воины также подавали заявления о вступлении в партию. Некоторые заявления совсем короткие. «Прошу считать меня коммунистом» — так написали, например, красноармейцы Харычев, Русаков, Шмаков, Рябикин, Рожнев и многие другие. Но от этого ценность подобных заявлений конечно же не уменьшается.

В заключение я заверил генерала Я. Г. Крейзера, что коммунисты, весь личный состав корпуса морально подготовлены к предстоящим боевым испытаниям, хорошо знают свои задачи и горят желанием с честью выполнить их.

Командующий внимательно выслушал мой доклад. Потом сказал, обращаясь одновременно и ко мне, и к генералу И. И. Миссану:

— Сделано немало, это похвально. Только прошу вас в последующем также не накапливать дела по приему в партию. Разрешайте их оперативнее. Это важно и для тех, кто хочет стать коммунистом, и для поддержания высокого боевого настроя корпуса и армии в целом.

Мы понимали заботу Якова Григорьевича. Она у него шла от горячего желания иметь сильные духом, дисциплинированные части, способные решать самые сложные задачи.

Забегая несколько вперед, скажу, что Яков Григорьевич не раз еще наведывался потом в политотдел нашего корпуса и у нас с ним сложились самые добрые отношения. Они еще больше укрепились несколькими месяцами позже, когда я стал уже начальником политотдела армии.

Эта деловая дружба продолжалась и после войны. Мы часто встречались, вспоминали былые сражения, снова и снова переосмысливали пережитое. Во время одной из таких бесед генерал Я. Г. Крейзер — в ту пору он возглавлял курсы «Выстрел» — выразил пожелание создать книгу о славных делах 51-й армии на полях Великой Отечественной войны.

— Вы политработник, вам и карты в руки, — улыбнулся он. — А мы, ветераны, поможем вам в подборе материалов.

Так возник замысел этих мемуаров. [67]

К сожалению, Якову Григорьевичу не удалось оказать обещанного мне содействия. Тяжелый недуг уже тогда подтачивал его здоровье. Не помогла ему и хирургическая операция. Осенью 1969 года нашего фронтового командарма не стало...

* * *

Но вернемся снова в весну 1944 года.

В канун наступательных боев я, естественно, постоянно находился в частях и соединениях корпуса. Надо было более подробно ознакомиться с партийно-политической работой в ротах, в частности в 346-й Дебальцевской стрелковой дивизии.

Прибыв в соединение, сразу же направился к начальнику политотдела дивизии полковнику А. С. Пантюхову. Попросил сопроводить меня в какое-либо подразделение переднего края. По его усмотрению.

— Конечно же сначала навестим комбата Хажпаго Гатажокова из тысяча сто восемнадцатого полка, — не задумываясь предложил Андрей Спиридонович и добавил: — Храбрейший комбат! Интереснейшая личность. С небольшими, правда, причудами. Но с кем подобного не бывает?! К тому же добрые причуды подчас тоже нужны, с ними воевать веселее...