Александр Корганов - Загадка Скапа-Флоу

Юмор вахтенного офицера не вызвал ни единой улыбки на мостике, освещенном как днем. Резкий свет фар был невыносим. Автомобиль остановился.

— Ну вот, он нас и увидел, — воскликнул фон Фарендорф со страданием в голосе.

Моргая в свете фар, они услышали, как водитель добавил газа. Наконец мостик погрузился в темноту. Их глаза уставились на злоумышленника, наблюдая, как тот разворачивается. Водитель, похоже, был очень взволнован, судорожными движениями несколько раз подавал машину вперед и назад, прежде чем ему удалось отъехать.

Автомобиль уехал на высокой скорости. Некоторое время виднелись его габаритные огни, потом они исчезли, скрытые изгибом дороги.

— Этот приятель, должно быть, сильно удивился, увидев нас спокойно плывущими по поверхности, — сказал Эндрасс.

— Однако вовремя, тревогу могут сыграть с минуты на минуту, — простонал фон Фарендорф.

Рис. Жана Делпеша.

Рисунок — картина, которую по утверждению Прина, унтер-офицера Дзиалласа и старшего матроса Герхарда Хэнзеля, они наблюдали на мостике в ходе атаки. Реконструкция автора.

— А я вот думаю, кто способен поднять тревогу в такой час? Если он едет в Скапа, то потеряет массу времени, пытаясь разбудить жителя деревни или дежурного в полицейском участке, чтобы позвонить в Керкуолл или в военно-морскую базу Линесс. К тому же парень настолько возбужден, что мало шансов, что его воспримут всерьез немедленно, — продолжал Эндрасс, — я не думаю…

— Прекратить болтовню! — скомандовал Прин.

По правому борту открылся мыс Скэйлдакой. Минная опасность, если таковая существовала, миновала, оставив всех при собственных сомнениях.

— Товсь, дизели! Стоп, моторы! Дизелям средний ход, курс — 280! — твердым голосом скомандовал Прин.

Рев M.A.N-овских дизелей нарушил спокойствие ночи. Фон Фарендорф усмехнулся и поднял бинокль.

Искрящаяся гладь небольшого внутреннего моря Скапа-Флоу, подсвеченного сверху, открылась прямо по курсу во всю ширь.

По отсекам разнесся голос Прина, усиленный динамиками:

— Боевая тревога! Мы — в Скапа-Флоу!

ОТКРЫТЬ ПЕРЕДНИЕ КРЫШКИ, БЫСТРО!

Верхняя вахта тщательно осматривала соответствующие сектора, когда раздалась команда Прина: «Руль право 20!»

Лодка обогнула мыс Хоуикой, скалы которого возвышались над водой более чем на 16 метров. Холмы, окружавшие бухту, стали напоминать горы, а их вершины резко выделялись на фоне люминесцирующего неба.

Море выглядело пустынным. Острова, без единого огонька, были погружены в тишину. Спокойствие и пустота, которых никто не ожидал, привели вахту на грань нервного срыва.

Ветер значительно ослабел, задул устойчивый леденящий бриз с норд-оста, несущий характерные запахи земли.

Эндрасс опустил бинокль.

— Трудно утверждать, что гавань переполнена, — воскликнул он раздраженно со своим растягивающим слова баварским акцентом.

— К счастью, ветер дует из Скапы и не разносит рев наших дизелей вперед по курсу, — заметил фон Фарендорф.

Прин продолжал попытки пронзить полутьму. Видимость оставалась превосходной и, тем не менее, никого не было видно.

— Давайте-ка заглянем на главную якорную стоянку, — обратился он к офицерам.

— Лево руля!

— Руль лево 20! — доложил Шмидт.

U-47 начала циркуляцию влево, и очертания Мейнленда остались за кормой. Слева от острова Бюррей вытянулся и, казалось, что тает в дымке островок Хунда.

— На румбе? — спросил Прин.

— На румбе 251, — как обычно в нос прозвучал в переговорной трубе доклад Шмидта.

— Так держать!

Лежащие прямо по курсу острова Флотта, Фара, Риса и Кава сливались со скалистой массой острова Хой. Открылась западная часть прохода Хокса-Саунд, по-прежнему частично скрытого островком Хунда.

— Высматривайте дозорный корабль в Хокса-Саунд. Мы можем стать его мишенью уже через несколько мгновений. Если нас обнаружат, пиши пропало! — произнес Прин, проводя биноклем с носа на левый борт.

Секунды текли невыносимо медленно. Фон Фарендорф повернулся и, оценив кильватерный след, утешил себя мыслью, что тот, в конце концов, мог быть и заметней. Из-за острова Бюррей открылась северо-западная оконечность острова Южный Рональдсей, и теперь просматривался весь Хокса-Саунд, заключенный между островами Флотта и Южный Рональдсей. Силуэт дозорного корабля отчетливо выделялся на ясном фоне моря.

Эндрасс позволил себе глухо разразиться проклятиями, а, отдышавшись, добавил:

— Черт бы его побрал! Если он видит нас также четко, то мы в его руках.

Никто не ответил, все затаили дыхание в ожидании неизбежного, но так ничего и не случилось.

— Почему он не двигается? Его вахта должна слышать нас, — буркнул фон Фарендорф.

— Выходит, не слышат, а скорее всего, не ожидают увидеть немецкую подлодку на этой стороне прохода, данного им под охрану, — ответил Прин.

Поручив вахте следить за дозорным кораблем сколько душе угодно, он рассматривал в бинокль проход Гаттер-Саунд между островами Кава и Фара. Он знал, что за Фарой находится якорная стоянка эсминцев, а дальше на юг — военно-морская база Линесс, на входе в Лонг-Хоуп, своего рода фьорд, заходящий вглубь острова Хой примерно на три мили. Насколько хватало взгляда, море было пустынно. Всматриваясь в складки берега, за которыми мог скрываться силуэт корабля, он так ничего и не обнаружил.

Оставалось подчиниться обстоятельствам: пустой оказалась не только главная якорная стоянка, ни одного корабля не было и к югу от Кавы. Он также не смог удержаться и тихо выругался. Услышав его, Эндрасс подумал, что он, наконец, что-то обнаружил и спросил его, что именно.

— Ничего! Абсолютно ничего! Пустота и одиночество вокруг. Проклятое невезение, — флот ушел.

— Жаль! Выходит, полный провал!

— Действительно, паршиво, — резко прорычал Прин.

— Наверное, они ушли сегодня вечером, когда горели огни, — предположил вахтенный офицер.

— Возможно, хотя я так и не думаю. Целая эскадра не смогла бы выйти из базы за полчаса, — сказал Прин. — Скорее всего, какой-то крупный корабль с эскортом. Но тогда, если флот покинул Скапа-Флоу больше чем двадцать четыре часа назад, почему «Старик» не дал нам знать? Он не мог не знать этого.

— Забавно получается, — заключил фон Фарендорф, явно огорченный поворотом событий.

— Кто знает, может быть, он узнал об этом слишком поздно, или возможно, с нами не смогли связаться по какой-либо причине, — вмешался Эндрасс.

Взяв бинокль, Прин еще раз прошелся по тусклой линии — границе между морем и землей, слева направо, потом еще раз в обратном порядке и сосредоточил внимание на дозорном корабле. На его борту все оставалось неподвижным. Казалось, что там вовсе не было команды, что-то явно не так. Он опустил бинокль и посмотрел на дозорный корабль с нескрываемым презрением. Эндрасс это отметил.