Константин Семёнов - Скорцени. Загадки «человека со шрамами»

Поздним вечером гору окружили части 22-й добровольческой кавалерийской дивизии войск СС. Посреди ночи, в 03.00, 16 октября Скорцени собрал офицеров подчиненных ему частей на последнее совещание. Когда все собрались, Скорцени рассказал свой план. Атака должна была начаться одновременно с четырех сторон. Батальон юнкеров должен был наступать с южной стороны замкового сада, преодолеть железный забор и нейтрализовать засевшие в саду венгерские части. С запада наступали 2 роты диверсантов из 502-го батальона СС во главе с гауптштурмфюрером Фукером. Диверсанты имели задачу преодолеть полосу укреплений и дойти до юго-западного фасада замка и контратаковать в тыл обороняющихся в саду венгров. Парашютисты должны были наступать с восточной стороны. Их целью был сначала туннель, начинавшийся у набережной Дуная, а затем здание военного министерства. Сам Скорцени с 2 ротами диверсантов и танками должен был дойти до площади Венских ворот и продвигаться к замку.

Понимая, что любая операция может стать кровопролитной при соответствующем развитии событии, Скорцени требовал от своих люден до последнего не открывать опии". В качестве обоснования этого риска Скорцени позже написал: "Конечно, гораздо легче продвигаться вперед при огневой поддержке, поэтому во время подготовки некоторых спецопераций особое внимание уделяется сильному и концентрированному огню по неприятелю. Но с моей стороны было бы психологической ошибкой трактовать итальянцев и венгров как врагов; подобная позиция противоречила бы даже духу порученных мне заданий. Однако они были противниками и имели приказ стрелять в нас.

Захваченный врасплох противник оказывается сконфужен видом приближающего неприятеля, который появляется неожиданно и ошеломляюще там, где, согласно логике, появиться не должен был. Когда враг не в состоянии верить тому, что видит, продлевается эффект внезапности, необходимый для успешного проведения операции.

Однако, если нападающие выстрелят хотя бы один раз, у защитников срабатывает инстинкт самосохранения и они, из-за обыкновенного рефлекса, отвечают огнем. Нет ничего более заразительного, чем стрельба. Мне приходилось видеть на фронте целые части, которые вдруг среди ночи начинали палить из всех орудий только потому, что какой-нибудь дозорный выстрелил в воздух.

Не стрелять! Самый трудный момент — это вхождение в контакт с противником. Такая тактика требует от участников спецоперации крепких нервов и непоколебимого взаимного доверия".

В соответствии с этими словами Скорцени действовал и в Будапеште. Своим подчиненным он приказал изображать прохождение через город и не отвечать на одиночные выстрелы, пехотинцам в грузовиках было приказано спрятать оружие за бортами машин. В 5.59 "человек со шрамами" скомандовал своим войскам: "Шагом марш!" Со всех сторон к Замковой горе потянулись немецкие солдаты.

Давайте мысленно проследуем по Будапешту с группой Скорцени. Его группа располагалась на т. н. Кровавом поле. От площади Венских ворот его отделяло расстояние более чем в 2 км. Свою группу он построил в следующем порядке — бронетранспортер (в качестве пассажиров — Скорцени, 2 офицера и 5 унтер-офицеров СС), 4 танка "Пантера", подразделение "Голиафов", грузовики с пехотой. Полпути группа Скорцени проделала без всяких приключений. Встретив у ворот венгерских солдат, Скорцени отдал им честь, и колонна беспрепятственно проследовала дальше. Перед казармами располагались основные венгерские позиции. Скорцени опять поприветствовал венгров, и колонна проследовала дальше. До замка оставался 1 км. Понимая что в тылу у немцев остались значительные силы венгров, Скорцени приказал ускорить движение.

— Езжай быстрей, — прокричал он водителю.

Скорость машин и танков увеличилась до 40 км в час, они начали взбираться на гору. До замка оставались считаные метры, когда прогремели взрывы — это парашютисты взорвали замурованный ход к Военному министерству. Тем временем группа Скорцени выскочила на площадь перед замком, на которой располагались 3 венгерских танка. Настал переломный момент операции. Пока Скорцени думал как быть дальше, один из венгерских танков демонстративно поднял вверх орудие, обозначив свое нежелание сражаться с немцами. Вероятно, такие же пацифистские настроения господствовали в большей части венгерской армии.

Скорцени приказал своему водителю съехать в сторону, а командиру следовавшей за ними "Пантеры" протаранить замковую стену. Танк сорвался с места и проделал брешь в стене, в которую ринулись Скорцени со своими диверсантами. Вслед за пехотинцами в брешь вошли танки, пугая взволновавшихся венгров. Первого венгерского офицера, возникшего на пути Скорцени в замке, обезоружил фон Фолькерсам. Следующий попался непосредственно Скорцени. "Человек со шрамами" закричал венгру:

— Отведите меня к командующему гарнизоном Замковой горы! У нас нет ни минуты времени!

Венгр кивнул Скорцени и послушно ответил:

— Пожалуйста, сюда!

Скорцени, венгр и несколько унтер-офицеров вбежали в здание. Оставив венгра позади, немцы кинулись по ступенькам наверх. Миновав два пролета, эсэсовцы увидели большую залу. У открытого окна стоял массивный стол, на котором растянулся венгерский солдат, целившийся во двор из пулемета. Одним прыжком унтершарфюрер СС Хольцср добрался до стола и выбросил пулемет в окно. Венгерский солдат даже не успел понять, что произошло. Тем временем Скорцени огляделся и направился к большой двухстворчатой двери. В послевоенных мемуарах Скорцени писал, что постучался в дверь венгерского генерала, но мой внутренний голос подсказывает мне, что он толкнул дверь сапогом.

Войдя в комнату, Скорцени обратился к генералу:

— Имею ли я честь говорить с командующим?

— Да, но… — промямлил венгр.

— Я требую немедленной капитуляции вашего гарнизона. Иначе будет перестрелка. Послушайте, вы желаете нести ответственность за кровопролитие между союзниками? Мы заняли все ваши укрепления. Поверьте, любое сопротивление сейчас уже бесполезно; оно может быть опасно лично для вас и ваших солдат.

В подтверждение слов Скорцени за окнами зазвучали выстрелы. Ситуация накалялась. За дверями раздался шум и топот сапог. Спустя мгновение в комнату вошел оберштурмфюрер СС Хунке. Щелкнув каблуками, он доложил Скорцени:

— Двор и главные входы находятся в наших руках. Жду дальнейших приказаний.

— Я отправлю офицеров, чтобы прекратить огонь… — сказал венгр. — Считаюсь ли я вашим пленником? — продолжил он.

— Как посчитаете вы, господин генерал. Мы согласны, чтобы и вы и ваши офицеры оставили у себя личное оружие, — ответил Скорцени.