Леонид Хинкулов - Франко

Кроме «Зари» и «Дела», Франко в начале восьмидесятых годов сотрудничает в либеральном сатирическом журнале поэта и художника К. Устьяновича «Зеркало» (позже «Новое зеркало»).

У Франко открывается возможность много печататься…

И он эту возможность использует.

В печати появляются его автобиографические рассказы, тонкие психологические новеллы: «Русалка», «Сам виноват», «Цыгане»…

Поразительно правдивый жизненный мир предстает перед читателем. Современники часто обвиняли Франко в том, что его сюжеты и герои всегда тягостно мрачны. Но в этом и видел художник свою цель: раскрыть весь неисповедимый ужас жизни человека, сдавленного социальными и национальными притеснениями, скованного предрассудками, некультурностью.

Многие рассказы Франко — это крохотные, но бесконечно значительные человеческие трагедии. И недаром они обычно оканчиваются гибелью героев.

Маленькая девочка заблудилась в лесу и уснула с улыбкой на губах — ей все чудилось, что ее ласкает лесная фея. Несчастный старик плотник, отдавший все свои силы в батраках у чужих, погиб, забытый всеми, захлебнувшись в собственной хибарке во время ливня. Рабочий, сплавщик леса, сорвался в пропасть — его обманули жадный ростовщик и скупой хозяин-предприниматель. Семью бродячих цыган постоянно преследуют и староста и полицейские, пока она не гибнет от голода и холода в заброшенной пещере.

Да, беспросветна судьба человека, который одинок и не встает на защиту своих прав и своего человеческого достоинства. Франко как бы хочет сказать: вот какова наша жизнь, так больше жить нельзя!

Развивая традиции прежде всего украинской, русской реалистической литературы и революционно-демократической критики, Франко утверждал, что подлинная художественная правда служит борьбе за будущее человечества.

И в собственном творчестве последовательно осуществлял этот принцип.

Рассказ «Леса и пастбища» сдержанно и даже подчас в слегка ироническом тоне повествует о хитростях и мошенничестве помещика, беззаконно, путем подкупа судебных властей, отнимающего у крестьян общественный лес и луга. И эта обыкновенная в те времена история становится под пером писателя-демократа целым обвинительным актом против подлинно крепостнических порядков в современной деревне.

— Вы думаете, — говорят крестьяне в этом рассказе, — что у нас не возвратилось крепостное право? Придите-ка да посмотрите только на людей, поговорите с ними! Черные, как земля, измученные. Избы ободранные, ветхие, наклонились набок… А спросите-ка тех, что идут с серпами и косами: «Куда идете, люди?» — так наверняка скажут: «На барское поле жать рожь», или: «На барский луг косить»…

Очень метко сказал о Франко Михаил Коцюбинский:

«…Его интересуют социальные и экономические стороны жизни, гнет, страдания и всяческая неправда. Насквозь гуманный, человечный, Франко отдает свое сердце и все свои симпатии тем, кто в поте лица добывает хлеб не только себе, а и тем, кто сам не работает… Франко рисует нам широкие и страшные картины жизни рабочих, картины, напоминающие порой Дантов ад… Вместе с верой в человека в душе Франко живет вера в светлую будущность нашей земли. Она придет, эта новая жизнь, придет в мир новое добро, надо только разбить твердую скалу неправды и пробиться к свету, хотя бы пришлось устлать своими костями путь к новой жизни»…

Кто не знает сейчас это замечательное стихотворение — «Беркут»? Поэт воплотил в образе пернатого хищника все, что ему было ненавистно. Это обобщающий символ гнета и порабощения:

Ты ненавистен мне, парящий надо мною,За то, что ты в груди скрываешь сердце злое,За то, что хищен ты, за то, что с высотыНа тех, чью кровь ты пьешь, глядишь с презреньем ты,За то, что слабая тебя боится тварь, —Ты ненавистен мне за то, что здесь ты — царь!

Но придет неизбежная расплата. Народ уничтожит питающихся его кровью хищников-эксплуататоров, «кто моет кровью рот, кто сеет страх и смерть». И беркут бессильным трупом падет на землю.

А труп мы отпихнем, не говоря ни слова,И далее пойдем спокойно и сурово.

Небольшой сборник стихотворений Ивана Франко под заглавием «С вершин и низин. Издание автора» появился во Львове в начале 1887 года.

Книга открывалась уже знакомым читателям «Гимном» — «Вечный революционер».

Современники рассказывают, что со времени появления «Кобзаря» в украинской литературе не было книги, которая сразу произвела бы такое огромное впечатление, получила бы такой широкий резонанс.

Как вспоминает академик Крымский, «сборник стихотворений «С вершин и низин» многими переписывался и заучивался на память».

И неудивительно: сотни, тысячи людей находили в поэзии Ивана Франко отклик на свои самые заветные чаяния, самые святые порывы. Его стихи превращались в песни и звенели на улицах в дни праздников и народных волнений. Как и поэзия его гениального предшественника и учителя Шевченко, пламенное слово Франко поднималось как знамя в борьбе народа.

«Поэзия в наше время, — писал Иван Франко начинающей поэтессе Климентине Попович, — перестала быть игрушкой бездельников, а превратилась в крупное дело, в гражданское служение. Она должна в наиболее впечатляющей и совершенной форме выражать высшие стремления, сомнения, боль, разочарование и надежды своего века, — должна воодушевлять и вести поколение, кристаллизировать все, что есть в жизни и в сознании самого значительного и прекрасного, и сохранять в поучение и могущество потомству».

Восторг, которым молодежь встречала такие стихи Франко, любовь, которую он к этому времени завоевал, своеобразно проявились в том, что молодая поэтесса Ульяна Кравченко вознамерилась организовать торжественное увенчание поэта лавровым венком…

Торжество не состоялось: решительно воспротивился сам Франко. Он писал Кравченко:

«Я еще до сих пор ничего такого не совершил, за что мне мог бы следовать хотя бы один лавровый листок!.. Я обыкновенный себе человечишко и сам очень хорошо понимаю свои недостатки, однако испытываю чувство долга — работать, как умею…»

В том же письме к Ульяне Кравченко, призывая начинающую поэтессу учиться мастерству у великих художников — Гёте, Гейне, Гюго, — он поясняет:

«Под работой в области поэзии я понимаю не просто сочинение стихов, в какой получится форме, а то и совсем без формы… При такой работе поэзия у нас должна будет утратить всякий кредит и поэты у нас переведутся».

Сам Франко, например, укладывал свои революционные призывы в форму классического сонета.