Наталья Баранова-Шестова - Жизнь Льва Шествоа (По переписке и воспоминаниям современиков) том 1

Еще следует упомянуть сочувственную статью С.А.Вен- герова о Шестове, опубликованную в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, в дополнительном томе 2 Д, вышедшем в 1907 г.

Первые книги Шестова породили и еще одно недоразумение: блестящая форма, в которую облеклись афоризмы «Апофеоза», в соединении с классической простотой и обманчивой ясностью изложения, глубокий анализ переживаний таких корифеев русской литературы, как Толстой, Достоевский, Чехов, дали повод причислить Шестова к блестящим литературным критикам, а философию его — утверждали при этом — надо отбросить, так как автор обряжает всех исследуемых им писателей на свой Шестовский лад. На Шестова эти нападки не действовали; он говорил, что ему оказывают слишком много чести, если находят, что все значительные мысли, высказанные другими великими умами, принадлежат ему. Об этом Шестов тоже рассказывал Фондану:

Я никогда в университете не изучал философии, никогда не посещал лекций по философии и не считал себя философом… Меня принимали за литературного критика, так как мои первые книги были посвящены Шекспиру, Толстому, Чехову. Да я и сам себя считал скорее критиком [чем философом]. (Фондан, стр.37).

И Лундберг высказывает такое же мнение:

Л.Шестов тоже один из «выпадающих»… известность его обусловлена, — кроме блестящего стиля, о котором говорили, чтобы не касаться существа писаний — тем, что в начале своей деятельности он пользовался литературным материалом и прослыл среди интеллигентских читательских кругов остроумным критиком. Чем дальше от литературы в философию уходил, тем острее намечалось выпадание. Современники с трудом выносят чрезмерно беспокойных мыслителей, (стр.74).

В 1904 г., вероятно, после окончания книги «Апофеоз беспочвенности», Шестов написал большую статью о Чехове «Творчество из ничего. А.П.Чехов». Журнал «Новый Путь» (см. стр.56) объявил в октябре 1904, что статья Шестова появится в одной из ближайших книжек. Но появиться в «Новом Пути» статье не было суждено, так как журнал в конце года перестал выходить. Продолжением «Нового Пути» явился ежемесячный журнал «Вопросы Жизни». Его сотрудниками были люди разных взглядов и мировоззрений. Помимо редакторов, философов-идеалистов С.Булгакова и Н.Бердяева, в журнале принимали участие: Д.Мережковский, В.Розанов, Л.Шестов, А.Карташев, Вяч. Иванов, Ф.Сологуб, А.Блок, А.Белый, В.Брюсов, А.Ремизов, Г.Чуйков, М.Гершензон, С.Франк, П.Струве, кн. Е.Трубецкой, П. Новгородцев, Ф.Зелинский, Б. Кистяковский, Волжский, В.Эрн; издателем был Н.Лосский и затем Д.Жуковский, секретарем А.Ремизов. Уже одно перечисление этих разных по взглядам и убеждениям лиц свидетельствует о довольно пестром, точнее, неопределенном идейно-философском направлении журнала. Журнал начал выходить в январе 1905 г., и в марте того же года, в том же номере, где появилась статья Бердяева о Шестове, была напечатана и статья Шестова о Чехове «Творчество из ничего». Журнал просуществовал всего один год: последний выпуск вышел в декабре 1905 г.

Кроме книги «Апофеоз беспочвенности» и статьи о Чехове, в 1905 г. появилась статья Шестова «Литературный сецессион» в газете «Наша Жизнь» от 15 июля, в которой он дает критический обзор номеров 1–6 (янв. — июнь 1905) нового журнала «Вопросы Жизни». В этой статье Шестов пишет о возникновении журнала и дает характеристики главных его сотрудников. Он пишет жене:

Бог знает, что у нас делается и будет делаться. Все так нелепо, столько ненужных жертв… Получил из «Нашей Жизни» 60 р… и надеюсь, что получу аванс из «Н.Ж.» 150, 200 р… потом отпишусь: напишу о чем-нибудь нетрудном. Газетные статьи ничего не стоит писать, тем более, что теперь все равно я не способен настоящим образом работать. Как далеко не стою от политики, все же она врывается в жизнь и нельзя сосредоточиться. (Вероятно, май 1905).

Других статей Шестова в «Нашей Жизни» найти не удалось. Газета просуществовала недолго: от 6.11.1904 до 11.07.1906.

Несмотря на появление вышеуказанных статей об «Апофеозе беспочвенности», у Шестова было чувство, что книга не вызвала интереса, чтоее не понимают и что к его проблематике — самое для него важное — прислушаться не хотят, чувство, которое у него росло с годами, В трех письмах к сестре Фане и шурину Герману Шестов рассказывает о впечатлении, произведенном на него этими статьями:

Мы переживаем в высшей степени тревожное время. Каждый день приходят телеграммы о беспорядках — в России, на Кавказе, в Польше. Вчера разграбили Ялту и т. д. Чем все это кончится — не знаю, но хорошего в таком

положении вещей мало. К лету, верно, еще хуже будет… Мой «Апофеоз» встречен очень недружелюбно «Русскими Ведомостями»! Айхенвальд /…?/ говорит, что я размениваю свое несомненное литературное дарование, которое он усмотрел в предыдущих книгах, на литературный флирт. Советует мне «спокойно» изложить, что мне нужно. И я должен признать, что он был добросовестен и даже прав — в меру, конечно, своего разумения. Он сам ведь тоже пишет и переводит, а обходится без «необыкновенных», как он выражается, идей. Его особенно рассердили афоризмы о Ксантиппе и Сократе, об отрыжке и затем 16 (из первой части). Я их считаю, наоборот, самыми удачными, конечно, вперед знал, что «критика» обозлится. Был еще фельетон в провинциальной газете — одного студента [В.Зеньковский], ученика Челпанова, под названием «Скользкий путь». Тот не бранится, но предостерегает, в полном убеждении, что я сам и не подозреваю, как рискованна беспочвенность. Словом, пока неудача. Бердяев собирается писать — но уже два года. В «Весах», по-видимому, тоже готовятся отмстить мне за Мережковского. (Фане, Киев [10(?).03.1905]).

Рецензия Айхенвальда не огорчила меня, скорей обрадовала. Я только удивляюсь, что прежде, по предыдущим книгам, не догадался, что я «разменивался» на нестоющее дело. Но вообще почти все недовольны «Апофеозом беспочвенности» и считают, что он хуже, чем все, что я прежде писал. Говорят, что «не ожидали» от меня такой книги. Но это хорошо, что можно сделать нечто такое, чего не ожидали. В мартовской книжке «Вопр. Жизни» (она уже вышла, и ты, верно, получил ее или получишь завтра) есть статья Бердяева обо мне. Он ее уже больше двух лет собирался писать — увидишь, что у него вышло. Верно, полемизирует… Называется статья «Обыденность и трагедия». Раз он принимает мое деяние — то этим уже показывает, что понимает смысл поставленной мной задачи. Бердяев на днях приезжает в Киев: будем воевать. Доволен ты вообще «Вопросами Жизни»? Я их выписал на полгода, если доволен, то — еще на полгода выпишу. (Герману, [Киев, 5(?).04.1905]).

Рецензией «Русских Ведомостей» я не огорчился. Я знал, что книга будет недружелюбно принята, и теперь, когда мои предвидения оправдались, только сообщил тебе об этом. Между прочим, «Апофеоз беспочвенности» не имел успеха даже у тех, которые справедливо относились к моим предыдущим работам, никто из моих знакомых, которым я разослал книгу, не ответили мне ни словом. Но стороной я узнал, что все недовольны: и Левин, и Лурье, например. Даже Бердяев, как ты увидишь или уже увидела из его статьи в «Вопросах Жизни» [март 1905], недоволен. Правда, он мне признался, что прочел книгу наскоро, так как она ему была некстати: у него уже сложилась в голове статья по прежним моим работам, а «Ап. б.» немного расстраивал готовый план. Но все же впечатление было не в мою пользу. Володя сказал мне, что ты тоже «не понимаешь». Так вот тебе совет: прочти статью о Чехове[46]— в ней связнее и проще передано содержание «Ап. б.». Правда, связность и упрощение обрезывает материал, но зато дает некоторую нить. Мне кажется, что после статьи о Чехове «Ап. бесп.» будет понятнее. (Фане, [Киев, 14.04.1905]).