Михаил Армалинский - Максимализмы (сборник)

Ознакомительный фрагмент

Моралисты хотят создать впечатление, что разговор о физиологических отправлениях знаменитого человека – это попытка унизить его, сравнять его с простыми смертными. Величие человека, по убеждению таких людей (а их – большинство), состоит в отсутствии у великого сексульных желаний и действий, за исключением ебли во браке для продолжения рода. А раз Кафка женат не был, то любая его сексуальная потуга становится в головах у таких недоумков для него унизительной, грязной, постыдной, а посему упоминать о его сексуальности – это пытаться унизить Кафку.

В действительности же сексуальность знаменитых людей раскрывает их истинную суть, которую моралисты пытаются скрыть, подменяя её так называемой духовной жизнью. А суть эта заключается в том, что без половой жизни, какой бы она ни была, – духовной жизни существовать не может. Ибо духовная жизнь – это всего лишь реакция на то или иное ограничение жизни половой.

Так что кафкианская любовь к порнографии и есть одно из проявлений его духовной жизни. А посему (как уже я восклицал не раз): да здравствует порнография!

Мой план

Назло истории русской литературы прожить счастливую и долгую жизнь.

Не почивай!

Фразу «почивать на лаврах» произносят с осуждением. Либо ещё рано почивать, а ты уже принялся, либо, если даже и самое время – то всё равно: не почивай на лаврах!

Спрашивается, а вообще-то почивать можно? То есть отдыхать? Вроде бы мораль разрешает, но лишь после рабочего дня. Почивать-то почивай, но только не на лаврах.

Почивать на лаврах – это значит быть рантье, это значит, стричь купоны, это значит пожинать плоды трудов. В указании «не почивать на лаврах» полностью пренебрегают словом «лавры» – ведь лавры – это не матрац облёванный, на котором алкаш дрыхнет, а это драгоценные лавры, которыми человека заслуженно увенчали, то есть лавры – заработанные и быть может даже выстраданные. Другими словами лавры – это некий нажитый капитал.

Так вот оказывается, что пользоваться своим капиталом – безнравственно и плохо.

Интересно, кто же так считает, те, что сами в лаврах? Или те, что о них мечтают?

У меня лавров не много, хилая кучка, но от этого почивать на них не менее приятно. Хотя и жестковато. Но я люблю спать на жёстком. Особенно когда с бабой.

Я думаю, что для большинства знаменитых писателей (которые в лаврах, как в грязи) лучше всего как раз на лаврах почивать, а то продолжают писать по инерции до глубокой старости, а это всё равно что почивать на лаврах и на них же испражняться – так ни лавров не останется, ни отдыха не получится.

Самое лучшее – это именно почивать на лаврах, потому что такое почивание в том числе подразумевает почивать на бабах. Но тут сразу вылезает смысл запретного указания: на бабах ПОЧИВАТЬ-то не следует, а то они из-под тебя быстро выскользнут, на них надо целенаправленно и длительно СУЕТИТЬСЯ. Так бы и говорили: не почивать на бабах!

Подобные волнения

Многие знаменитые актёры рассказывают, что всякий раз, когда они выходят на сцену, они волнуются, будто это их первый раз. И никакой опыт не может это волнение унять. Но чуть они начинают играть свою роль, как волнение исчезает.

То же самое происходит у меня с каждой новой женщиной. Волнение охватывает при подступе к ней, будто это моя первая женщина, но как только она разводит ноги, всякое волнение исчезает и начинается уверенное первое действие из минимум трёх с краткими антрактами.

Садо-мазохизм моды

Следование моде – это исконно мазохистское поведение, поскольку человек, покупающий модную одежду (то есть подчиняющийся указу модельеров) надеется получить сексуальное наслаждение (посредством сексуальной привлекательности, которую ему/ей якобы придаст модная одежда).

Модельеры же, провозглашающие указы моды, испытывают наслаждение от массового подчинения их указам. Наслаждение это опосредовано через деньги, которые модельеры получают от покупающих их одежду. А с помощью денег модельер удовлетворяет любые свои сексуальные желания.

Таким образом, модельеры легко вписываются в определение садистов: они получают сексуальное наслаждение от подчинения несметных партнёров их приказам.

В этих отношениях, разумеется, присутствует боль, ибо модельеры заставляют толпы тратить бешеные деньги на покупку модной одежды, что приносит модникам и модницам боль от бреши, образующейся в их бюджете.

С другой стороны, существуют законодатели мод – свободные люди, попирающие структуру садист – мазохист. Они делают с одеждой то, что они сами считают интересным и привлекательным, даже не задумываясь о моде, но часто их свободный жест подхватывается модельерами и раскручивается в народе.

Разительный свежий пример законодательницы мод Amy Winehouse[13], которая стала выступать да и появляться на людях в таких своеобразных одёжках и причёске, что её выверты подхватили модельеры и стали делать из них моду.

А народ тут как тут – подчинённо копировать.

Преувеличенная любовь

Я пришёл к выводу, что моя любовь к женщинам фальшива и изрядно преувеличена. И вот почему. В старости ебать красивую молодуху можно будет только за деньги. А раз так, то, казалось бы, при сильной любви к женщинам вся моя нынешняя деятельность должна была бы заключаться в отчаянном делании денег, да в таких количествах, которых хватило бы для регулярной покупки блядей в будущем (да и в настоящем).

А я вместо этого гуляю, бездельничаю, проедаю хилые накопления и радуюсь каждому являющемуся дню. Ведь ради любви подвиги совершают, горы сдвигают, через пропасти мосты перебрасывают.

А я лишь блаженно улыбаюсь и это означает на деле, что не люблю я женщин, а люблю всё остальное.

Щека ягодицы

По-английски слово cheek переводится не только как щека, но и как ягодица.

А потому, когда в Евангелии призывается подставлять вторую щёку после того как ударили по первой, то имеется в виду обыкновенная флагеляция, и этот «афоризм» должен звучать так: если тебя ударили по одной ягодице, то подставь другую.

Оказывается, Христос явно занимался флагелляцией со своими апостолами и всячески её пропогандировал.

Так что всё это христианство – сплошное садомазо. Плюс блядство.

Один из видов верности

Этот мужчина сохранял верность любимой жене тем, что всех своих множественных любовниц он ёб с презервативами. Он ненавидел резинки, они лишали его значительной части наслаждения, но он надевал их для того, чтобы ненароком не заразить жену. Жертва великим наслаждением во имя жены – это ли не лучшее доказательство любви и очевидная демонстрация верности?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});