Карл Сэндберг - Линкольн

В течение ряда месяцев президент колебался. В его дневнике есть такая запись, сделанная после выслушивания бесконечных советов захватить всю территорию мексиканского народа: «Я ответил, что я не готов предпринять такой шаг; более того, я не хочу, чтобы любое мое заявление было настолько неясным, чтобы оно могло дать повод для сомнений или дискуссий по поводу действительного их смысла; и в моем последнем обращении я заявил, что я не намеревался покорить Мексику».

Линкольн голосовал за всемерное снабжение и помощь солдатам на поле брани и за любые резолюции, в которых обвинялись Полк и его администрация. Он надеялся, что люди у него на родине правильно поймут его действия. Однако многие земляки, даже Билл Герндон, не поняли Линкольна. Белвиллская газета «Адвокат» 2 марта сообщила, что митинг «патриотических вигов и демократов» в графстве Кларк принял решение: «Эйб Линкольн есть автор «пятнающих» родину предложений в конгрессе; да будут они долго в памяти избирателей Линкольна, но да забудут они своего избранника, а если вспомянут, то разве только для укора».

Три недели спустя после выступления Линкольна Александр Стифенс (повторяя в известной степени слова и мысли Линкольна) в прочувствованной речи 2 февраля выразил всю глубину презрения вигов к президенту: «Принцип ведения войны против соседнего народа с целью заставить его продать часть своей страны — принцип не только постыдный, но и позорно бесчестный. Неужели будут говорить, что честь американцев можно купить куском земли?.. Никогда я не думал, что увижу день, когда руководитель страны заявит во всеуслышание, что наша слава так отвратительна и непристойна, что не может удовлетвориться воинскими подвигами, пусть самыми блестящими и славными, а обязательно хочет насытиться землей — грубой, простой грязью — и даже требует, чтобы поверженный враг был ограблен, чтобы у него отняли его каменистые горы и пустынные равнины!»

А южанин сенатор Джон С. Калгун из Южной Каролины утверждал, что «народ не понимает ни свободы, ни тирании большинства. Воля большинства — воля сброда. Прогрессивная демократия несовместима со свободой». Джефферсон Дэвис заявил в сенате, что если безрассудство, фанатизм, ненависть и коррупция приводят к нарушению мира и уничтожению процветания Союза штатов, то «пусть Союз распадется на части, лишь бы остались мир и добрая воля».

С этой готовностью разрушить Союз не могли согласиться ни виги юга, ни Тумбе, ни Стифенс, ни тем более Генри Клэй. На севере в нескольких штатах у демократов не было единства по вопросу о том, следует ли распространить рабство на все новые и осваиваемые огромные территории. Среди демократов Нью-Йорка был разброд, появились «искатели», о которых говорили, что они беспринципно охотятся за любой государственной должностью; была и группа «сжигателей амбаров», названных так в связи с тем, что некий голландец однажды сжег свой амбар, чтобы избавиться от крыс. Существовала в Нью-Йорке и группа радикалов.

Поправка, предложенная Уилмотом, разделяла партии на фракции, восстанавливала южных вигов против северных. Тридцатичетырехлетний Дэвид Уилмот из Пенсильвании, демократ, приверженец Джексона, человек, боровшийся за права рабочих и против заключения в тюрьму за долги, еще в 1846 году предложил поправку-«кочевницу» к финансовому законопроекту. Поправка гласила, что рабство не должно быть допущено ни в один район земель, захваченных в результате мексиканской войны. С тех пор снова и снова эта поправка — ибо конгресс ее не принимал — «кочевала» из законопроекта в законопроект. Линкольн как-то писал, что он голосовал за эту поправку по крайней мере 40 раз. Эта настойчивость борцов против дальнейшего распространения рабства вызвала протесты, вопли о несправедливости и угрозы лидеров Юга выйти из Союза.

Изучение деятельности Линкольна в палате представителей говорит о том, что он много и добросовестно работал и хлопотал по поводу прошений, назначений на должности, определения пенсий в интересах своих избирателей, над различным» документами, над проведением таких мероприятий, как благоустройство поселений, строительство дорог, каналов, пристаней и очистка рек. Он пришел к выводу, что пререкания и попытки замазать суть вопроса в палате представителей Соединенных Штатов проводятся по тому же трафарету, что и в иллинойском законодательном собрании.

Однажды вечером в библиотеке верховного суда Линкольн копался в книгах и документах. Когда пришла пора закрывать библиотеку на ночь, он сложил все непрочитанные книги, связал их большим цветным платком, просунул палку под узел, закинул книги за спину и унес их к себе в пансион, чтобы там продолжать работу.

В апреле он написал жене: «Дорогая Мэри, в этом беспокойном мире мы никогда не бываем довольны. Когда ты была здесь, я думал, что ты мне мешаешь отдаться делу целиком, а теперь, когда я занят только делами и нет ничего отвлекающего, я потерял всякую охоту заниматься ими. Я ненавижу садиться за стол и переадресовывать бумаги, я ненавижу свое одиночество в этой ветшающей комнате… Допустим, в дальнейшем ты не будешь в своих письмах ко мне писать: «Достопочтенному»… Что думают Бобби и Эдди о коротких письмах отца к ним? Не дай им забыть отца, да будут они счастливы». Он подписывал свои письма к жене: «Любящий А. Линкольн», а она подписывалась: «Преданная вам М. Л.».

27 июля Линкольн в связи с предстоящими выборами президента заявил в палате: «Я надеюсь и верю, что если будет избран генерал Тейлор, он не наложит вето на поправку Уилмота… Но если будет избран генерал Касс, рабство обязательно распространится на захваченные территории». Линкольн прибегнул к резким сатирическим приемам, применяемым уличными ораторами, когда они выступают перед разношерстной толпой. Он подчеркнул, что генерал Касс в течение девяти лет выписывал себе ежедневно десять казенных продовольственных рационов стоимостью 730 долларов в год. «Он выказал удивительные способности в еде. С октября 1821 года до мая 1822 года он съедал десять рационов в день в Мичигане, десять рационов здесь, в Вашингтоне, и почти на пять долларов в день в пути между этими двумя пунктами. Мы можем говорить о великом открытии, сделанном генералом Кассом: он нашел способ получать деньги за съеденное им, вместо того чтобы платить за всю эту еду… Мистер председатель, мы все слышали о животном, стоявшем в нерешительности между двумя стогами сена и сдохнувшем от голода. Этого никогда не случится с генералом Кассом; поставьте эти стога на расстоянии тысячи миль один от другого, генерал будет стоять между ними и есть от обоих сразу и прихватит еще зелененькую травку между ними». В заключение Линкольн рассказал анекдот, и, как сообщила балтиморская газета «Америкэн», палата ревела от хохота.