Дмитрий Смирнов - Записки чекиста

Но дальше тюрьмы ВЧК на Лубянской площади ни один из них не уехал.

А Ишина и Эктова с почётом доставили на «конспиративную квартиру», где «неожиданно» оказалось, что на съезд они опоздали, зато будут участвовать в заседании «центрального повстанческого штаба».

И «заседание» началось.

Один за другим выступали перед делегатами антоновцев члены «штаба» — сотрудники ВЧК. Речь шла о неотложной и самой разносторонней помощи «армии» Антонова. В ответ и оба делегата рассказали о количестве своих войск, об их дислокации, вооружении, материальном обеспечении и даже о моральном состоянии бандитского сброда.

А после того как было принято торжественное решение «штаба» о посылке подкреплений из Москвы и снабжении мятежников оружием, инсценировка окончилась. Обоих делегатов арестовали и теперь уже без всякой торжественности отправили в тюрьму.

Советский суд приговорил И.Е.Ишина, Д.Ф.Фёдорова и Н.Я.Герасева к расстрелу, а Павлу Эктову сохранил жизнь. Выходец из тамбовских крестьян, за личную храбрость произведённый во время недавней войны из рядовых в офицеры, он попал в антоновскую «армию» по мобилизации, под страхом беспощадной расправы с ним самим и его семьёй. Да и находясь в этой «армии», Эктов ни одним действием не запятнал себя, а после ареста помог следствию и суду в разоблачении преступлений антоновских главарей. Вынося приговор, суд не только учёл чистосердечные признания этого человека, но и то, что он не был идейным врагом Советской власти.

На судьбу Эктова повлияли и другие соображения. С антоновщиной ещё не было покончено, и он мог на деле искупить свою вину…

Не ушли от справедливого возмездия и те антоновские бандиты, которых «член ЦК» Муравьёв, в бытность свою в их логове, успел разослать по разным адресам, главным образом для получения оружия. Ни один из них не вернулся на Тамбовщину.

И хотя Е.Ф.Муравьёву так и не удалось вытащить в Москву главаря всех этих отщепенцев — Антонова, полуторамесячная его «командировка» получила высокую оценку Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Заслушав доклад, он поблагодарил Муравьёва.

В ту далёкую пору мне лично не доводилось встречаться с Евдокимом Фёдоровичем. Познакомились мы уже после Великой Отечественной войны, в Минске, куда заведующий кафедрой Московского государственного университета Е.Ф.Муравьёв неоднократно приезжал в качестве лектора-атеиста.

Конечно, сразу же начались воспоминания об антоновщине, о том, что каждый из нас тогда делал. Не без юмора, будто о совсем недавних событиях рассказывал Евдоким Фёдорович, как однажды вместе с бандитами прятался от нагрянувших красноармейцев под печкой, — «в суматохе и свои могли бы прихлопнуть». Как в другой раз его, «члена левоэсеровского ЦК», чуть было не расстреляли тоже «свои», но теперь уже антоновцы из самообороны.

— А скажите, — спросил я, — не подозревал ли вас Иван Ишин в связях с чекистами?

Муравьёв пожал плечами:

— Он как будто верил мне, но все время держался настороже. Впрочем, позднее от товарищей я слышал, что на допросе Ишин говорил о сомнениях, которые у него возникали. Даже пытался проверить, действительно ли я являюсь членом центрального комитета левых эсеров. Но как это проверить? Улик-то не было никаких, а на одних подозрениях далеко не уедешь.

Весело рассмеявшись, Евдоким Фёдорович добавил:

— Самому пришлось поехать. Делегатом антоновцев, вместе со мной. И не куда-нибудь, а прямым путём во Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию. Что ж, туда ему и дорога. Признаться, я до сих пор сожалею, что не смог организовать такую же поездку их «главковерху».

Ликвидация чекистами Ишина, Фёдорова и Герасева была сильным ударом по антоновщине.

Сильным, но не смертельным. Кулацко-эсеровский мятеж все ещё продолжался, нанося огромный вред молодой Советской республике.

Смертельный удар по антоновщине и эсеровскому «Союзу трудового крестьянства» нанёс состоявшийся в те дни X съезд РКП(б), провозгласивший новую экономическую политику Советской власти. Замена продразвёрстки постоянным продовольственным налогом выбила почву из-под ног эсеров, лишила их главного козыря в «идейной» борьбе с большевиками.

А физический разгром бандитов довершила Красная Армия.

К лету 1921 года главные очаги контрреволюционного мятежа были охвачены железным кольцом красноармейских частей армии М.Н.Тухачевского и прославленной в боях с белогвардейцами бригады Г.И.Котовского. В это время в тамбовских лесах расположилась крупная банда, состоявшая из двух кавалерийских полков, которой командовал Иван Матюхин. Получив приказание во что бы то ни стало ликвидировать её, Котовский, с согласия ВЧК, решил воспользоваться услугами доставленного из Москвы бывшего помощника начальника штаба антоновских войск Павла Эктова.

Прежде всего надо было выманить бандитов из леса. Котовский, переодев часть бойцов своей бригады в крестьянскую одежду, вместе с ними и Эктовым отправился в одно из сел, неподалёку от которого скрывалась кулацкая шайка численностью, по-видимому, не менее четырехсот сабель.

Появление конников в селе не вызвало ни малейших подозрений у начальника местной антоновской милиции Михаила Матюхина. С Павлом Эктовым он был давно знаком и обрадовался, услыхав, что на помощь «повстанцам» прибыл целый отряд казаков из «Кубанско-Донской повстанческой армии» под командованием прославившегося в боях с красными войскового старшины Фролова. Михаил Матюхин охотно согласился доставить своему брату Ивану письмо «войскового старшины» с предложением соединиться для совместной борьбы против Советской власти. На этом новоявленные «соратники» на некоторое время расстались: мнимый Фролов и Эктов ускакали к основным силам своего «казачьего» войска, а начальник милиции с их письмом отправился к главарю скрывавшихся в лесу банд.

Через несколько дней, как и было договорено, Фролов-Котовский и Эктов опять прибыли в это же село. Но не в сопровождении небольшого «казачьего» отряда, как в первый раз, а с обоими полками бригады, как заправские казаки: один полк — с красными лампасами на брюках бойцов, второй — весь в папахах и бараньих шапках.

«Войскового старшину» в селе уже ожидал совет: Иван Матюхин требовал, чтобы Фролов и Эктов явились в указанное им место для переговоров.

— Что ж, поехали, — сказал комбриг. И предупредил бывшего помощника антоновского начштаба: — Попытаетесь предать, не взыщите: расстреляю на месте.

Два дня продолжались взаимные прощупывания, переписка и переговоры с главарём бандитов. Иван Матюхин оттягивал встречу с «войсковым старшиной», то приглашая его к себе в лес, то предлагая объединиться с «казаками» вне села. А Котовскому надо было во что бы то ни стало заманить его и бандитов именно в село, где у котовцев были бы развязаны руки. В осуществлении этого замысла немало помогло присутствие Павла Эктова, которого антоновцы все ещё принимали за своего.