Тигрий Дулькейт - Лыковы

Спустя пять месяцев специальный отряд, посланный зимой с целью выселения Лыковых, буквально исколесил верховья Бол. Абакана, но обнаружить Лыковых так и не удалось. Ну, об этом будет подробно сказано, а сейчас ушли двое Лыковых, осеняя себя крестным знамением и шепча молитвы, к новому месту жительства, где их никто и ничто не ждало. Кругом тайга дремучая, суровая – чуть оплошал, и сгинешь, был человек – и нету, и искать никто не будет, так, значит, Богу угодно.

Но, имея огромный жизненный опыт проживания в экстремальных условиях, Лыков контролировал буквально каждый шаг всех членов семьи, внимательно следил и постоянно учил, что и как надо делать, чего надо опасаться, что нужно учитывать, делая что-то, и за многие годы в отрыве от всего мира практически не допустил никаких серьезных ошибок.

За тот короткий промежуток времени, что оставался до зимы, нужно было сделать многое: достроить избу, убрать огород и переселиться всем вместе с нехитрым скарбом и запасами на новое место жительства. Работали от зари до зари, прерываясь только для принятия пищи и молебнов.

Лыковы успели. Сделали практически все, что нужно было для проживания на новом месте, ценой неимоверных усилий и почти круглосуточного труда, и успели перенести почти все овощи. Осталось только кое-что из подсобного оборудования, часть картошки и полный лабаз черных, как смола, сухарей. На этом закончилась эта тревожная осень, принесшая столько страданий всей семье, живущей в постоянном страхе. Ушли и как в воду канули. Были и нету. Остался стоять небольшой домик с пустой глазницей, величиной с варежку, вместо окна, в доказательство того, что здесь еще совсем недавно теплилась жизнь.

Погода испортилась. Вершины суровых, молчаливых гор окутал грязно-серый туман, полили дожди, и север дохнул уже нешуточным холодом.

Денно и нощно молились Лыковы, воздавая хвалу Богу за то, что дал в основном хорошую погоду почти на все время переселения. Помнил Лыков, что не зря говорили старцы-раскольники:

– Молись денно и нощно, и Господь пошлет благодать, и будет спасение. Так оно и вышло. Ушли, и как будто их тут никогда и не было. Никто не помешал. Спаслись. Здесь, в глухой тайге в 1947 году родился у Лыковых сын Дмитрий.

Отряд военных топографов благополучно преодолел последние километры, спустился к Телецкому озеру в устье реки Кокши и водой прибыл в поселок Яйлю. Здесь офицер подробно рассказал о Лыковых, о его помощи отряду и обратил внимание на крайне тяжелое положение семьи. Сообщение офицера о встрече с Лыковыми восприняли у нас в поселке с удивлением. Дело в том, что все были уверены, что Лыковы после встречи в 1941 м с отрядом пограничников и сотрудников НКВД, о котором мы рассказывали, ушли вниз по реке в поселок Тиши. Во всяком случае, так посоветовал тогда Д. Молоков, и с этим предложением Лыков был согласен.

Рассказывая о Лыковых у нас в поселке, офицер говорил, что о чем бы ни шел разговор, Карп Осипович никогда не возражал, не противоречил, и такое поведение офицер объяснял тем, что Лыков, видимо, побаивался возражать или высказывать несогласие, чтобы не прогневить собеседника, и со всем сказанным соглашался, хотя чувствовалась явно неискренность.

Обращал внимание на крайнюю бедность, нищету, на то, что хотя они как-то общались, но напряженность была постоянная, то ли от охватившего их непреодолимого страха, то ли от того, что они настолько одичали, что перешагнуть эту грань, успокоиться и поверить в добро они были не в состоянии; во всяком случае, создавалось такое впечатление. Поэтому офицер делал все возможное, чтобы как-то убедить их успокоиться, преодолеть себя и подумать, что постоянно так жить нельзя, что надо думать и о детях, и о себе. Это было официальным сообщением, поэтому руководство заповедника уведомило обо всем райком партии и доложило начальству области.

Директора заповедника А.И. Мартынова вызвали в обком партии, где ему было сделано соответствующее внушение о том, что на территории вверенного ему заповедника скрывается семья староверов, нарушая таким образом целый ряд законов государства. Кроме этого Лыкову вменялось в вину, что, скрываясь в тайге, он отлынивал от службы в армии и не принимал участия в защите Родины в годы войны, и руководство заповедника не должно способствовать этому. После обсуждения этого вопроса было предложено послать отряд наблюдателей с представителями НКВД с целью вывести семью Лыковых к людям, устроить ее, а главу семьи Карпа Осиповича привлечь к ответственности.

Тем временем наступила зима. К вопросу о судьбе Лыковых возвращались не раз. Обсуждались различные варианты. Руководство заповедника предлагало переселить Лыковых на Абаканский кордон, куда он до войны давал согласие переехать, оформить его наблюдателем заповедника и таким образом оставить в покое и оказать его семье всяческую помощь и поддержку. Представители власти были иного мнения, говорили о привлечении главы семьи к ответственности за отлынивание от службы в военное время. Были предложения вообще не трогать его, пусть живет, где хочет и как хочет.

Одним словом, готовиться в поход к Лыкову начали практически сразу, как только получили информацию о его местонахождении. Вначале было решено побывать у Лыковых этой же осенью, но проблем кроме Лыковых было предостаточно и сразу сосредоточиться на Лыковых было просто невозможно. Время шло, и приближалась зима, поэтому остановились на варианте первого предложения – послать отряд наблюдателей в феврале следующего, 1947 года. Все были уверены, что Лыковы до весны никуда не денутся.

В конце сентября на Абаканский кордон были завезены вьючным путем продукты и, как в довоенные годы, спрятаны в тайнике. Учитывая, что поход зимой займет много дней и нести на себе питание, личные вещи и оружие будет сложно, поэтому завезенные продукты решат эту проблему. К кордону планировалось подойти во второй половине похода. Незадолго до выхода на совещании было принято решение, как и намечали предварительно, идти кратчайшим путем: из Кыгинского залива, что в самой южной части Телецкого озера, через Абаканский хребет, и попытаться спуститься к реке Абакан долиной его притока реки Еринат. Этим путем, точнее долиной реки Еринат, никто никогда не проходил ни зимой, ни летом. Это глубокое ущелье, и если в верховьях Ерината и в самом низовье люди бывали, то долина в среднем течении была белым пятном. Это настораживало. Но Молоков настаивал идти долиной Ерината, а в случае, если ущелье окажется непроходимым, то уйти на левый склон, траверсировать его и спуститься в долину Абакана ниже впадения в него Ерината. С этой стороны Лыков не мог никого ждать.