Антонио Сальери. Интриган? Завистник? Убийца? - Сергей Юрьевич Нечаев

Музыкальный критик Кастиль-Блаз[32] уточняет:

«Сальери получил от Королевской академии 10 000 ливров за оперу, 3000 ливров в компенсацию за расходы на переезд, а также продал за 2000 ливров рукопись партитуры ее издателю».

Сальери получил за «Данаиды» примерно 15 000 ливров: 12 000 — за оперу, согласно договору, и 3000 — по милости Марии-Антуанетты. В те времена это был чудесный финансовый результат, особенно для иностранного музыканта и новичка.

Адольф ЖЮЛЛЬЕН, музыковед и театровед

В «Музыкальной библиографии» Сезара Гардерона о вознаграждении говорится так:

«Лишь после тринадцатого представления Глюк объявил парижской публике, что Сальери является единственным автором опера «Данаиды». Дирекция Оперы дала ему вознаграждение в 9000 франков, включая оплату за переезд; королева тоже преподнесла ему весьма значительный презент, а также ему заплатили за партитуру 2000 франков».

В «Музыкальном обозрении» (Revue musicale) за 1830 год утверждается, что «Делорье, издатель произведений Глюка, согласился приобрести партитуру Сальери лишь за небольшую сумму в 1200 франков, да и то лишь при условии, что на афишах до двенадцатого представления опера будет значиться под именем Глюка».

На самом деле, французский франк (а вместе с ним и десятичный принцип денежного счета) был введен лишь в апреле 1795 года. Что же касается ливров, состоявших из 20 солей или 240 денье, то и 10 000 ливров — по тем временам это были очень неплохие деньги. А вот о том, что это был за «значительный презент» от королевы, история умалчивает.

Гюстав Денуаретерр рассуждает так:

«Королевская музыкальная академия в последнюю очередь хотела бы купить коллективное произведение Глюка и Сальери. <…> То есть имело место злоупотребление ее доверием, чтобы получить сумму, которую никогда не дали бы, если бы речь шла о покупке произведения одного Сальери. Именно поэтому лишь после тринадцатого представления имя Глюка исчезло с афиш».

В конечном итоге имел место определенный обман, но главная цель была достигнута. Впрочем, восторженная публика не держала зла ни на Глюка, ни на в миг ставшего знаменитым Сальери.

Существует и несколько иная трактовка появления в авторах этой оперы имени Сальери. Согласно этой другой версии, Глюк с самого начала не скрывал, что музыку к опере будет писать другой человек, но дирекция Парижской оперы, видимо, сочтя замену неравноценной, ответила отказом. И тогда положение спасло личное вмешательство императора Иосифа II. В марте 1783 года он написал австрийскому посланнику в Париже графу Флоримунду Мерси д’Аржанто:

Композитор Сальери недавно сочинил оперу под названием «Данаиды» фактически под диктовку Глюка. Небольшие отрывки, которые я слышал в клавесинном исполнении, показались мне чрезвычайно хорошими. Поскольку сам Глюк, скорее всего, не сможет приехать в Париж, я прошу вас, любезный граф, сообщить мне, стоит ли ехать туда Сальери, и каково ваше мнение о том, может ли его опера быть благосклонно принята и поставлена на сцене. Будучи занят при моем дворе и в здешнем театре, он не захочет пускаться в путь в состоянии неопределенности и жить в Париже без всякой цели.

А вот потом уже мастер тонкой дипломатической игры Мерси д’Аржанто подменил намеренно туманную фразу императора, будто опера написана под диктовку Глюка, более определенным (хотя и неточным) утверждением, что первые два акта сочинены Глюком, а остальные — Сальери под руководством мэтра. После этого опера была принята, а заодно появился миф, что бо́льшая часть ее музыки была написана Глюком. И заблуждение поддерживалось вплоть до того самого момента, пока сам Глюк не поместил в «Журналь де Пари» сообщение о том, что единственным автором музыки оперы является Сальери.

Как бы то ни было, публикация эта сослужила Сальери и «Данаидам» добрую службу. Во всяком случае, один обозреватель «Меркюр де Франс» (Mercure de France) написал:

«Заявление Глюка сделало невозможное. Оно возвысило в общем мнении и без того всеми признанный талант господина Сальери. Его прекрасная опера свидетельствует о доподлинном знании нашего театра и позволяет надеяться на появление новых постановок, которых мы вправе от него ожидать».

Все это дало Сальери новый старт для феноменально успешной карьеры, где было все — от громовых рукоплесканий до полного иконостаса престижных европейских орденов.

Именно Глюк стал крестным отцом «Данаид» Сальери, и именно эта опера упрочила европейскую славу молодого композитора. При этом вряд ли творец «Орфея и Эвридики» рискнул бы поставить на карту свое художественное реноме, если бы с самого начала не признал оперу Сальери достойной своего имени и хотя бы в какой-то мере сомневался в ее успехе. Недаром великий оперный реформатор сказал о своем последователе, что «только этот иностранец перенял его стиль, которого не хотел изучить ни один немец».

«Данаиды» стали несомненным успехом Антонио Сальери, который показал себя, как утверждает Адольф Жюлльен, «в полной мере достойным учеником Глюка».

По данным, приведенным этим биографом Сальери, первая постановка оперы принесла выручку в 9087 ливров, вторая (имевшая место 30 апреля) — 4626 ливров. Таким образом, две апрельские постановки дали 13 713 ливров. Шесть майских постановок дали 24 501 ливр, три июньских — 11 135 ливров и т. д. «Данаиды» имели пятнадцать шедших друг за другом постановок, «что было прекрасным результатом для тех времен».

Опере сопутствовал успех и в 1785 году. Например, две постановки, данные в июле, принесли 6446 ливров выручки; две в августе — 3405 ливров, три в октябре — 7310 ливров, одна в ноябре — 1993 ливров, одна в декабре — 1727 ливров. То же самое имело место и в 1786 году: три постановки в августе дали 8047 ливров, две в сентябре — 3550 ливров, одна в октябре — 2392 ливра, две в ноябре — 3103 ливра.