Шауль (Саул) Черниховский - Трагический поэт (Памяти Владислава Ходасевича)

- Но разве отношения между вами не предполагают знание каждой стороной местонахождения другой?

- Как видите. Он не заходит в редакцию уже несколько лет.

- Что же мне делать?

Даме стало ясно, что я не удовлетворен ее объяснением, и она, в свою очередь, задала мне вопрос:

- Вы полагаете, Ходасевич обрадуется встрече с вами?

- Я абсолютно в этом уверен.

- Вы с ним знакомы?

- Да.

- Ну что ж... Зайдите в такое-то кафе, неподалеку отсюда, направо. В этот час, может, и застанете его там.

И в самом деле, я нашел его там за чашечкой кофе.

Я, понятно, не скрывал недоумения, как это в редакции, где он работал не первый год, могли не знать его адреса.

В ответ я услышал такие горькие слова, каких прежде мне никогда не доводилось от него слышать. Я узнал, в каком трагическом положении оказался этот славный человек. Последовал его долгий, обстоятельный рассказ о личном, о жизни русских писателей-эмигрантов во Франции. Нашим писателям нет причины им завидовать. Он поделился со мной и своей сердечной болью. А я понял, как он близок нам, гораздо ближе, чем многие, живущие среди нас из страха перед ситуацией в Европе. И не только изгнание сближало его с еврейством.

Он очень обрадовался, был просто счастлив, когда услышал от меня, что наши писатели, те, что из России, помнят Пушкина, просил слать ему подробные сообщения обо всем, что касается его любимого поэта: краткое содержание статей, описание литературных вечеров. Он не забыл, как работал вместе с Л.Яффе над выпуском "Еврейской Антологии", интересовался, что вообще переведено на иврит, и что — из Пушкина, как переведено, насколько переводчики сумели его понять. Глаза Ходасевича горели. Он спрашивал, что нового в нашей ивритской литературе, есть ли что, стоящее перевода, есть ли истинные писатели. И можно ли как-нибудь съездить в Палестину? Я отвечал, что те, кто уже побывал у нас, остались довольны поездкой. Верилось, будто это и впрямь возможно.

Так завершилась история Якова Брафмана, крещеного еврея, учителя минской духовной семинарии, который "Книгой кагала" причинил когда-то столько зла своим собратьям. Да будет память сына его дочери благословенна!